Переписка Н. К. Рериха и А. И. Клизовского

 

Сохранилось несколько писем из переписки Н. К. Рериха и А. И. Клизовского (четыре письма А. И. Клизовского и три письма Н. К. Рериха) за 1936–1938 гг. Писем было больше. Это видно хотя бы из упоминаний о получении несохранившихся писем.

В переписке – обсуждение работ А. И. Клизовского, жизни Латвийского Общества им. Н. К. Рериха и Рериховских Обществ стран Балтии, положение в мире.

Письма А. И. Клизовского, адресованные Николаю Константиновичу, во многом адресованы Елене Ивановне и больше даже относятся к переписке Е. И. Рерих и А. И. Клизовского.

 

Источники текстов:

Письма Н. К. Рериха: Сайт «Музей Рерихов», Архив Рерихов, Письма Н. К. Рериха. Клизовскому Александру Ивановичу, члену Латвийского общества Рериха.

Письма А. И. Клизовского: Сайт «Музей Рерихов», Архив Рерихов, Письма к Н. К. Рериху. Клизовский Александр Иванович (член Латвийского общества Рериха).

 

 

1. Ф. А. Буцен, Е. А. Зильберсдорф, А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, Н. К. Рериху 31.03.1936

Письмо Ф. А. Буцена, Е. А. Зильберсдорфа, А. И. Клизовсклого Е. И. Рерих и Н. К. Рериху
от 31 марта1936 года

 

31 марта 1936 г., Рига.

Глубокоуважаемые Елена Ивановна и Николай Константинович!

Преисполнены глубокой благодарности к Великому Владыке и Вам, Нашим Руководителям, за полученные знаки высокого доверия, которые наполнили наши сердца большой радостью, удвоили наши силы, усугубили наше желание сотрудничества с Силами Света и упрочили непоколебимую надежду на окончательную победу Сил Света над тьмою в происходящей битве Армагеддона.

Вместе с сим шлём Вам, Николаю Константиновичу и Владимиру Анатольевичу наши сердечные поздравления к Светлому празднику Воскресения Христова. Христос Воскресе!

А. Клизовский

Евг. Зильберсдорф

Ф. Буцен

 

 

2. Н. К. Рерих – А. И. Клизовскому 8.05.1936

Превая страница письма Н. К. Рериха А. И. Клизовскому от 8 мая 1936 г.

 

8 мая 1936 г.

Дорогой Александр Иванович,

Пишу Вам и за Е. И. Елена Ивановна опять нездорова, опять возгорание центров, и целый ряд дней была в постели. Сейчас есть улучшение, но нужна большая осторожность.

Спасибо за Ваше письмо и статью. Возвращаем её с некоторыми пометками. Вы правы, предполагая, что для журнала она будет длинна. Если даже Вы вынете отмеченные места, то и то она не будет журнального размера. Поэтому Ваше предположение издать её в виде совершенно общедоступной брошюры наиболее удачно. В журнал Асеева эту статью не посылайте. Только что мы послали Асееву очень важное для него сообщение. Скажу то же самое и Вам, и Вы, наверное, глубоко поразитесь тому, что и такие мрачные обстоятельства возможны в наши смущённые дни. Никто иной, как тот же самый мракобес Васька Иванов, получил торжественную грамоту от Карловацкого Синода в Югославии с выражением благодарности за «защиту исконно русских начал». Таким образом, делается очевидным, что изругать Петра Великого, назвать Кутузова изменником, очернить Пушкина, Толстого и всю Россию есть наивернейший путь к получению торжественной синодальной благодарственной грамоты. Вот до какого мрачного одичания доходит человечество. Мало того, тот же В. Иванов в сообществе двух столь же мрачных сопутников избирается в качестве лучших людей представителями от Харбина на духовный Собор в Югославии. Вот до чего дожило человечество. Об этом мы известили Асеева, ибо при наличии таких махровых мракобесов могут быть всякие выпады, и потому с его стороны должен быть проявлен особый священный дозор.

Воображаю, как Вы и Ваши друзья будете изумлены такими сведениями. Когда мы получили письмо от нашего содружества в Харбине с приложением газетной вырезки, мы были искренно изумлены, ибо очевидно, что мракобесие не имеет предела.

Также Вы будете изумлены и другому сообщению, которое мы получили сегодня из Парижа. Может быть, Вы знаете, что газета «Возрождение» перепечатала американскую клевету. Теперь же эта газета по извещению из Парижа оказалась провокаторской. Второе отделение французского Генерального штаба произвело там обыск, причём был арестован некий тип с тёмным прошлым. Вот какого типа газеты нападают на нас и являются рассадником всяческой клеветы. Даже франц[узский] Ген[еральный] штаб должен был действовать. Поистине распространение мрачных сатанинских сил. И явно, и закулисно во всевозможных одеяниях работают тёмные силы. Невозможно различить, кто работает с ними сознательно и кто бессознательно. Ведь мрачные сущности могут приближаться ко всяким алтарям и маскировать себя всякими переферналиями. Потому-то так нужен священный дозор во всей своей бессменности и бдительности. Мрачные силы заняты лишь разрушением. Вот разрушены древнейшие Коптские храмы, вот горят испанские монастыри. Лишь бы было для кого ненасытного разрушение, кровопролитие, взаимоудушение, лишь бы земля делалась ареной всевозможных мрачных проявлений. Как я уже писал многажды, силы тьмы организованы, а соратники Света часто и рассеяны, и шатки, и легко склоняются ко всяким сомнениям. Чтобы противостоять всем ужасам Армагеддона требуется полнейшее единение и сердечное доверие. Культурный слой земли весьма тонок. Какая же сугубая бережность должна быть проявлена, чтобы охраниться и найти силы преодолевать все препятствия.

Но знаем мы, что тьма конечна, Свет беспределен. Потому возможно лишь служение Свету. Всякие шатания и колебания недопустимы. Если синодальные грамоты даются на поругание всех деятелей русской культуры, это значит, что сатанинские силы особенно изобретательны в своих проникновениях. Сейчас в Америке наблюдается любопытнейшее явление. Предатели всячески стараются отложить судоговорение. Даже прибегают к ложным показаниям и болезни своих адвокатов. Дают удостоверение в том, что адвокат их в день суда находится в госпитале, тогда как они были в своей конторе и принимали посетителей. Надеемся, что у Вас всё благополучно. Получили мы ещё экземпляры Третьей части «М[ира] О[гненного]» и радовались сердечно, видя, как растёт древо благое и прочное. Передайте всем сочленам и содружникам наши самые душевные пожелания, и будьте все на бодром священном дозоре.

Е. И. шлёт Вам свои сердечные мысли и ответит на Ваши вопросы, когда здоровье позволит.

Сердечно и духом с Вами.

 

 

3. А. И. Клизовский – Н. К. Рериху 21.05.1936

21 мая 1936 г. Рига.

Высокоуважаемый и дорогой Николай Константинович!

Спешу ответить на полученное вчера Ваше письмо. Во-первых, выражаю своё соболезнование и огорчение по поводу постигшего Елену Ивановну нездоровья, но точно также и надежду, что этот выход из строя не будет продолжительным, и Е. И. скоро снова окажется на своём высоком посту, исполняющей свою высокую миссию.

Рад сообщить Вам, Нашим Дорогим Руководителям, что наши опасения за 10 мая, когда должны были произойти выборы, не оправдались, и у нас всё сошло благополучно. Эта отсрочка выборов, на которой настоял К[арл] И[ванович]^[1] [Стуре], принесла лишь пользу. Вспыхнувшие было страсти улеглись, погорячившиеся поняли неуместность своей горячности, и благоразумие взяло верх. В сущности, всё произошло так, как наметило правление. Статут Общества составлен так, что иначе никак произойти не могло. Активные члены Общества выбирают членов правления, а они избирают председателя, а так как К[арл] И[ванович] получил мало голосов и не попал в члены правления, то не мог быть выбран и председателем. Из старых членов правления остались: Рудзит[ис], Валковский и г-жа Мисинь, вновь избраны: Буцен, Лукин и я. Собственно говоря, я и Войчулёнас были избраны кандидатами, но потом оказалось, кажется, по настоянию Фёдора Антоновича [Буцена], меня поместили в число членов правления, как получившего довольно много голосов, а кандидатом избрали кого-то другого.

Выиграли мы или проиграли от этой смены правления и, главным образом, председателя, покажет будущее. Первое выступление Рихарда Яковлевича как председателя с обращением к членам Общества, которое по-латышски и по-русски прочла его супруга, произвело очень благоприятное впечатление. Он, так же как ставший вице-председателем за уходом Лидии Андреевны [Иогансон] Валковский, воодушевлены желанием работать тому делу, для которого существует Общество, а ведь это главное. Те посторонние веяния, которые замечались в Обществе последний год, надо думать, не будут иметь места, когда будет одно правление, а не два, как это было последнее время, и некоторая слабость характера председателя, точно так же, как некоторая ограниченность вице-председателя, будут уравновешиваться твёрдостью воли и трезвым широким взглядом на вещи Фёдора Антоновича.

Присланная обратно моя статья, ответ Иванову, будет отпечатана с теми выпусками, которые Вы указали, отдельной брошюрой, и сделано это будет в самом непродолжительном времени. Сообщаю для сведения Е. И., что я изменил своё решение относительно последней главы во второй книге. Я решил не помещать её во второй том по следующим соображениям. В последнем письме я сообщил, что переделаю эту главу согласно указаниям Е. И., но у меня не было времени приступить к этой работе немедленно, а когда я несколько освободился и мог приступить к этой работе, и вник в сущность ответа и указания Е. И., то мне стало ясно, что касаться этого вопроса преждевременно, что вопрос этот очень щекотлив, и подходить к нему нужно осторожно. Между тем, моя книга печатается, и для того, чтобы поместить эту главу во второй том, мне нужно было бы торопиться, чтобы не задержать печатание, между тем, как некоторые детали этого сложного вопроса не совсем ясны мне самому, и я мог бы чего-нибудь напутать или, вообще, сказать то, чего не следует. Поэтому я её отложил. Пусть она останется как залог и как начало следующей моей работы. Хочу думать, что это не последний мой труд, и когда наберётся серия подходящих вопросов, то она будет включена в следующую книгу.

На днях получил письмо из Варшавы от Янушкевича^[2]. Он пишет, что кончил перевод моей книги на польский язык и, будучи недавно в Лодзи, для распространения идей Нового Учения прочёл в собраниях некоторые главы из переведённой им книги. Многим понравилось и спрашивали, когда будет книга отпечатана. Он предполагает выпускать её отдельными выпусками по минимальной цене, чтобы дать возможность широкого распространения. Елена Ивановна как-то писала, что г-жа Муромцева^[3] хотела перевести мою книгу на английский язык. Интересно было бы знать, находится этот вопрос ещё в области предположения или уже осуществляется?

Интересный случай рассказывает член нашего Общества Фрейман, который произошёл с одной читательницей моей книги. Он дал читать свою книгу одной из своих знакомых. Когда она читала главу девятую, то место, в котором говорится, что отставшие в земной эволюции, выпадают из неё и отбрасываются на низшую по своему развитию планету, на Сатурн, вблизи неё раздался недоверчивый смех, хотя кроме неё в комнате никого не было. Это на неё очень сильно подействовало. Дело происходило вечером. Она дочитала главу и, отправляясь ко сну, молилась Богу, чтобы Он дал ей какой-нибудь знак, если то, о чём говорится в книге, верно. Она оставила книгу раскрытой на столе. Поутру, ниже того места, где кончается глава, она обнаружила рисунок руки. При взгляде видно, что кто-то положил на книгу руку с раскрытыми пальцами и чем-то острым её обрисовал. Она приняла это за просимый знак.

Член Литовского Общества художник Тарабильда^[4] писал мне, что он задумал и хотел бы написать картину «Огненное крещение Матери Агни Йоги», но ему нужны некоторые сведения, которых я ему дать не мог. Он хочет обратиться с просьбой об этом к Елене Ивановне, и я ему обещал, что предупрежу об этом Е. И.

Заканчивая этим своё письмо, шлю пожелания скорейшего выздоровления Е. И. и свои неизменные чувства преданности т любви нашим дорогим Руководителям.

А. Клизовский

 

 

4. А. И. Клизовский – Н. К. Рериху 11.09.1936

11 сентября 1936 г. Рига.

Высокопочитаемый Гуру и дорогая Елена Ивановна.

Получил Ваши письма от 10 и 24 августа и отвечаю. Премного благодарен за разъяснение вопроса о Матери Мира. Теперь мне всё ясно. Я никогда не мог предположить, что мистификация со стороны А[нни] Б[езант] и её сотрудников-апостолов могла зайти так далеко, что обыкновенную индуску, супругу Арунделя, они сделали воплощением Матери Мира и от её имени написали обращение к женщинам. Сопоставляя указанные Вам сроки, вижу, что открытие Матери Мира в лице Рукмини Арундель совпадает с прочими открытиями Б[езант]. Точно также вижу, что и слог этого призыва совпадает со слогом других творений Арунделя, а именно, «Дух Нерождённых» и «Пробудитесь, Дети Света», которые появились тоже приблизительно в это время.

Зная теперь, что всё это мистификация, я отнюдь не собираюсь выражать свои преданные чувства Рукмини Арундель и входить с ней в личный контакт. Всё очарование от этого призыва у меня исчезло. Вполне понимаю, что сделав себя Архатами и Богами, они сделали бы и меня воплощением какого-нибудь Бога в каком-нибудь Его аспекте, если бы я вступил с ними в содружество и контакт, но комедиантом я никогда не был, и комедиантство противно моей натуре. Одним словом, этот вопрос мне ясен, не ясна лишь последняя фраза, которой Вы заканчиваете разбор вопроса о Матери Мира, а именно: «Думаю, что это звучит Вам знакомо». Смею Вас уверить, что это ни с какой стороны знакомым мне не звучит. Я вспомнил много событий из разных жизней, но такого события, чтобы воплощённая Матерь Мира совершала предо мной свою пляску, я не вспомнил. Вероятно, Вы что-нибудь знаете из моих жизней, из этой области, и если это не секрет, то не откажите сообщить. В заключение нужно сказать, какие мы счастливые, нам так много даётся, мы можем получить ответ на всякий непонятный вопрос, получить правильную информацию о всяком явлении и тем избежать многих прискорбных ошибок. Вполне оцениваю всё преимущество быть в контакте с Источником Света и Знания!

Теперь о других делах и вопросах. Марии Андр[еевне]^[5] [Ведринской] я написал ещё раз и постарался её успокоить и объяснить то, что ей было неясно. Я думаю, что теперь она вернулась в своё прежнее состояние душевного равновесия. Она мне писала, что на этот сезон она в Ригу не вернётся. Так что до конца сезона, то есть до весны будущего года, она пробудет в Югославии.

Вполне соглашусь с Вами, дорогая Елена Ивановна, что мы должны судить о людях по их внутренним качествам. Но беда в том, что сразу они не видны, и истинный человек представляется нашему сознанию лишь после более или менее короткого или длинного знакомства с ним. Нечто подобное произошло со стариком М[акеенко], о котором я писал Вам в последнем письме. Он оказался далеко не таким идеальным и безупречным, каким он старался представиться мне. Я высказал свою точку зрения и остался при особом мнении, и больше в это дело не вмешиваюсь. Но я хотел обратить внимание правления Общества и на другие более мелкие отрицательные явления, и когда наступила моя очередь руководить собранием, я прочёл прилагаемый при сём доклад «О борьбе с врагами видимыми и невидимыми». Когда был жив Ф[еликс] Д[енисович], он сурово обличал всякие отрицательные явления, которые иногда имели место в Обществе. Карл И[ванович] от открытых осуждений отрицательных явлений воздерживался, а Р[ихард] Я[ковлевич], по своей мягкости, тоже не хотел их касаться. Но, кажется, моё выступление возымело своё действие, и в непродолжительном времени после этого Р[ихард] Я[ковлевич] высказал свою точку зрения на цели и задачи Общества и на обязанности членов его. Это было необходимо, ибо такие явления в последнее время участились.

Если Вы не найдёте в этом докладе ничего, требующего исправления или изъятия, то отправьте его доктору Асееву. Он обещался напечатать его в одном из очередных номеров своего журнала. В противном случае прошу прислать мне для тех исправлений, которые могут быть найдены Вами.

Вместе с тем я прилагаю другую статью: «Евразийство как исторический замысел». Статью эту прочёл один из евразийцев в тесном кругу, в котором было несколько членов нашего Общества. Одна из наших членов, мадмуазель Фрицберг, интересуется евразийством и состоит в переписке с главарями этого движения. Прилагаемая статья есть, в сущности, программа евразийства. В ней много общего с нашим Учением Живой Этики, но содержание её является сферой деятельности Николая Константиновича. Я не сомневаюсь, что Н. К. знает об этом движении и, может быть, состоит в контакте с ними, но я хотел бы знать, стоит ли нам сближаться с ними или воздержаться? Они говорят о государственном и экономическом строительстве, мы – о духовном развитии. Хотя сферы деятельности у нас разные, но цель одна и та же. Приезжавший евразиец скоро снова будет в Риге. Первый раз я ничего не говорил, я только слушал. Но теперь я хочу отметить, в разговоре, соответствие некоторых пунктов программы евразийцев с Учением Ж[ивой] Э[тики], а также некоторые слабые места (отсутствие указаний на роль и значение женщины в новом мире, на сильную веру в непогрешимость православия, что явствует из других трудов евразийцев). О зазывательстве к нам не может быть речи, но для ознакомления с Учением Ж[ивой] Э[тики] подарю ему свои книги. Пусть читают.

Вы спрашиваете меня, как расходится мой второй том? Так как он вышел из печати в середине лета в так называемый мёртвый сезон, то пока слабо. Теперь по моей просьбе Слетова^[6] написала небольшую рецензию о втором томе, которую постараюсь поместить в местной газете. Точно так же попрошу, чтобы магазины выставили книгу в окнах своих книжных торговлей. Отзывы читателей о втором томе также благоприятны, как и о первом томе. Некоторые говорят, что второй том им больше нравится, нежели первый. На днях меня очень порадовал один случай. Ко мне пришёл один человек, некто Гофмейстер, обрусевший немец, который сказал, что читал мою книгу и пришёл познакомиться и посмотреть на того человека, который написал такую прекрасную книгу. Он сказал, что моя книга дала ему озарение, и что в ней он нашёл ответы на многие вопросы, которые мучили его всю жизнь. Он спросил меня, откуда я позаимствовал изложенную в книге мудрость, ибо многие прочитанные им книги не дали того, что дала моя книга. Пришлось показать ему книги Учения и познакомить с основами его. Мы провели часа три в беседе, и он произвёл на меня впечатление ярко загоревшегося факела.

Вы пишете, что будете ждать третью книгу. Конечно, я буду писать ещё, ибо этот труд стал для меня насущной потребностью. У меня также есть целый ряд тем, которые я хотел бы разобрать. Я хочу написать: о Беспредельности, о Матери Мира, о Монаде, о Принципах человека, о Психической Энергии и способах развития её, об Общей жизни и Общем Благе, о Силах Светлых и тёмных и некоторые другие. Присылаемая статья «О борьбе с врагами видимыми и невидимыми» тоже составит одну из глав будущей книги. Все эти темы очень сложные и трудные, но надеюсь с помощью Сил Высших и моего дорогого Гуру эти трудности одолеть. Я всегда в своей жизни брался не за самое лёгкое, но за то, что потруднее.

Приводя в последнем письме выдержки из параграфа Агни Йоги, Вы пишете: «Прочти внимательно весь §». Это обращение на «ты» было для меня очень приятно и трогательно, ибо так, по моему мнению, Учитель называет своего ученика. Но дальнейшее обращение на «Вы» показало мне, что это была только описка.

Говоря в своём письме о тех фактах, которые имели место по отношению ко мне, я забыл упомянуть, что обидчивостью я вообще не страдаю. Кто может меня обидеть? Именно, как Вы говорите: «Обижающийся ставит себя на один уровень с обидчиком». Культурный человек, видя бестактность другого человека, обыкновенно делает вид, что этой бестактности не заметил. Я сделал вид, как будто ничего не было, и никогда ни с кем в разговор на эту тему не вступал. Но я дал понять им их некультурность иным способом, а именно, когда читал в Обществе доклад «О красоте и искусстве». Там были такие места, которые относились к ним, и они это поняли.

Не так давно в Ригу приезжала Надежда Павловна Серифинина, и я имел удовольствие познакомиться с нею лично. Она была вместе с одним членом Литовского Общества художником Вайткусом. Они пробыли в Риге три дня. Принял их к себе Рих[ард] Яковл[евич]. Мы вместе совершили поездку в Ливонскую Швейцарию, в так называвшийся Зегевольд, где имеет свою виллу г-жа Вестур^[7]. Они два раза посетили наше Общество и познакомились с нашей деятельностью. Над[ежда] Павл[овна] дама солидная, энергичная, решительная, натура, вообще, властная Она объединяет и держит в повиновении своих птенцов, которые не собраны в одно место, как у нас, но рассыпались по всей Литве, и вполне справедливо называет себя строгой мамашей. Не зная её, я вполне правильно чувствовал, что она мной недовольна за то, что я близко вошёл в дела Литовского Общества и нанёс ущерб её авторитету. Поэтому в последнее время от дел Лит[овского] Общ[ества] я отошёл. Полагаю, что личная встреча парализовала её недоверчивое отношение ко мне.

Как Вы правильно предполагали, отголоски из недр тьмы на мою брошюру уже последовали. Фёд[ор] Ант[онович] уже послал Вам газету «Новое слово», в которой помещена статья, показывающая всё непонимание автора ни происходящих событий, ни вопросов, которые он затрагивает. Именно, сквозь «Дымовую завесу» своего сознания он ничего не понял и недоумённо спрашивает: «К чему это? Какая польза от этого иудейству?» Он полагает, что если кто-нибудь пишет не так, как думает он, то это должно быть непременно для пользы иудейства. Я мог бы показать ему всю убогость его мышления, но стоит ли отвечать, стоит ли связываться?

Когда я заканчивал это письмо к Вам, ко мне пришла Слетова с просьбой послать её письмо к Вам. Вместе с тем она спрашивала моего совета, как ей поступить с ребёнком? Врачи говорят, что нужна операция, но они боятся отдавать в больницу ребёнка, ибо там его будут лечить бромом. В течение 10 дней, что он там пробудет, он будет получать по шести раз в день бром для того, чтобы он не беспокоил больничный персонал. Врачи говорят, что без брома они не могли бы лечить детей. Действительно, положение знающих родителей тяжёлое. Без операции он может помереть от ущемления грыжи, после операции он может стать идиотом.

Когда мне приходится бывать в книгоиздательстве Гудкова, он всегда говорит, что хотел бы издать Агни Йогу, но не знает, к кому обратиться за разрешением. Я сказал, что я справлюсь на этот счёт. В случае благополучного ответа он хотел бы знать, сколько экземпляров А[гни] Й[оги] он должен послать автору?

Шлю Вам и Н. К. мои лучшие чувства и мысли,

А. Клизовский

 

 

5. Н. К. Рерих – А. И. Клизовскому 14.12.1937

14 декабря 1937 г.

Дорогой Александр Иванович,

Спасибо за письмо Ваше от 22-го ноября, вчера дошедшее. Прочли мы его со всем вниманием и вполне понимаем Ваши сложные соображения. По нынешним временам даже самое простое обыкновенное дело необычайно усложняется. Так и с изданием журнала. На первый взгляд, конечно, ничего нельзя сказать против, если издателем журнала будет Гудков. Но и Гудков, и Дидковский являются не столько идейными борцами, сколько коммерсантами в полном значении этого слова. Вероятно, заметив, что журнал не будет самоокупающим[ся], Гудков пожелает включить в него какую-нибудь такую общедоступность, которая не будет приемлема Вам. Недавно д-р Асеев сообщал нам, что он имел несколько предложений перенять этот журнал, и, в том числе, одно из Таллинна. На это я ему ответил, что ввиду различных усложнений, могущих возникнуть ввиду особого положения Латвии, может быть, следует именно остановиться на Таллиннском предложении. Ответа от Асеева на это ещё мы не имеем. Принимая во внимание разные стороны дела, мы также заботимся и о том, чтобы Вы не были перегружены всякими заботами, которые помешали бы Вам в Ваших трудах и не отрывали бы от занятий по Обществу. Ведь деятельность Общества значительно расширилась, и потому каждый член Общества, а, тем более, член правления, имеет много возможностей приложить свой труд. Вы пишете, что Вам не нравится название журнала, и мы вполне это понимаем. Всё, что может вызвать невежественные толкования, должно быть избегаемо. А мы уже видели, что в Риге проявлялись всякие «махатмы» Шмидты, вредные Вреде, Дикманы и всякие другие вредители, которые или по злобствованию, или по невежеству могут причинять много забот и препятствий. Итак, мы вполне понимаем Ваши недоумённые заботы, и было бы жаль, если они ещё более чем-то усилились бы. Повторяю, что мы ещё не знаем, как отнесётся А. М. Асеев к Таллиннскому проекту. Также вполне понимаем Ваши соображения о статье Вашей для монографии. Вам она бы доставила много труда и новых изучений, а текст монографии уже вполне определился. Спасибо Вам за Ваши добрые намерения. Полагаем, что теперь Вам полезно повременить с визитом к конс[улу]. Тема была о посылке книг, но сейчас обстоятельства вообще изменятся, а потому пока повремените. Елена Ивановна и все мы шлём Вам душевный привет и будем рады слышать, во что выльются обстоятельства с Гудковым, и всё прочее, касающееся журнала.

Духом с Вами

 

 

6. Н. К. Рерих – А. И. Клизовскому 11.02.1938

11 февраля 1938 г.

Дорогой Александр Иванович,

Спасибо Вам за письмо Ваше от 15 янв[аря]. С большим интересом прочли мы Ваши детальные характеристики Гудкова и Дидковского. Вы отметили и положительные, и отрицательные стороны, и, тем более, такие оценки интересны. Также весьма интересно Ваше сообщение, о котором Вы спрашиваете нашего совета. В основе всего должно быть доброжелательство. Также и в этом случае следует проявить особое осмотрительное доброжелательство. Вы спрашиваете, может ли оставаться в членах Общества лицо, имеющее шведскую службу. Но почему нет. Напротив того, если такое лицо подвергалось каким-либо репрессиям, то это создало бы лишь ещё одного врага и делу культуры, и для всех участников. Очень хорошо, что Вы находитесь в курсе и заботитесь о том, чтобы всё было благополучно. Именно сейчас – в самые трудные дни – нужно приложить всю доброжелательную осмотрительность. Даже и в космических отношениях протекший январь и текущий февраль оказываются наитруднейшими месяцами. Конечно, семена этих месяцев отзовутся и на последующих, и, таким образом, весь этот период должен протекать под знаком особого доброжелательства и единения. Иначе волны тьмы могут нанести вред чрезвычайный. Не буду говорить Вам о том, как разрушительны волны тьмы, – Вы об этом сами не раз писали. Всё это обязывает всех сочленов и сотрудников именно теперь оказаться на священном дозоре. Нужно на деле выказать, насколько Учение Живой Этики научило всех проявить и единение, и доброжелательство. Невозможно создать ещё врага. Невозможно обидеть сотрудника хотя бы бессознательно. Вы знаете, какое трудное время переживает Общество вследствие нападения злых невежд и всяких доносчиков. В такие дни каждый должен припомнить все добрые возможности, находящиеся в его распоряжении, и приложить их во Благо. Мы понимаем Ваше письмо как искание лучших способов такого приложения. Там, где есть доброе искание, там найдутся и возможности, даже и при сложности положений. Берегите друзей и сотрудников, – ведь всем трудно. Трудно не только у Вас, но и во всех странах. Если бы начать летопись этих армагеддонных повсеместных трудностей, то она была бы бесконечной. Если бы положение вещей во всём мире было иным, то и требовался бы такой неусыпный священный дозор. Мы всегда рады Вашим вестям, вполне понимаем, насколько трудно сейчас писать книги, хотя бы и по любимым душевным предметам, ведь космические вибрации не могут не отражаться. Вот французский доктор нашёл новый вид нервной болезни, – такое заключение правильно. Планета больна, и, тем более, нужно всем сознательным и мыслящим собраться в спасительном ковчеге. Е. И. шлёт привет, – всего светлого.

Духом с Вами

 

 

7. Н. К. Рерих – А. И. Клизовскому 10.05.1938

10 мая 1938 г.

Дорогой Александр Иванович,

Спасибо Вам за Ваше письмо с приложением к Вам письма от Т. [?]. Вы совершенно правы, что прискорбный эпизод, описанный Вами, заслуживает глубокого внимания. Особенно бросается в глаза одно совершенно неразумное обстоятельство. Допустим, что первый неосмотрительный доклад в каком-то кружке был сделан и принёс явные плачевные результаты. Спрашивается, каким же образом уже после этого вредного эпизода был сделан, по-видимому, такой же доклад официальному лицу, на которое он произвёл отрицательное впечатление. Как Вы полагаете, каким же путём произошёл этот второй доклад? Естественно, вред от таких докладов не по сознанию слушателей получается огромный. Хуже всего то, что следствия обнаруживаются не сразу, и тем труднее их пресечь. Может быть, весь вопрос Пакта осложняется от одного такого неосторожного доклада, и никогда не знаете, какие внутренние осложнения могут произрастать. Будем доброжелательно уверены, что Т. сделал это из лучших намерений. Мы всегда относились к нему и к его жене с полным дружелюбием и всегда отмечали их способности. Вы спросите, что же теперь делать и как предотвращать вредные последействия всяких неосмотрительностей. Мы часто произносим слово «Дозор» и даже «Священный Дозор». Только таким неусыпным зорким дозором можно пресекать пути вольного и невольного вреда. Вы, может быть, слышали о мерзком выпаде Батурина против книг Уч[ения]. Как жаль, что А. М. Асеев уже раньше не прервал отношений своих с эти подкупным типом. Ведь Батурин, не скрывая, провозглашал «Гейл Гитлер» и «Бонзай», – этот наймит и не скрывал источник своих «вдохновений». Так же точно, как Борис Суворин (который сейчас выслан из Франции за предательскую деятельность), также и Батурин, и Васька Иванов, – все они готовы на предательство. Вы понимаете, о чём я говорю, ибо Вы по-настоящему любите Родину и никогда бы не сделали чего-либо во вред её. Очень тронут я тем, что Вы отметили в своём письме наше основное устремление, а именно, – доброжелательство. Именно доброжелательство, священный дозор и сожжение тьмы пусть будут девизом.

Вы спрашиваете о постройке дома. В принципе, мы любим всякое строение. Как говорят французы, – «Когда постройка идёт, всё идёт». Но постройка хороша, когда она твёрдо обоснована и вычислена самым детальнейшим образом. Ведь при том нужно принять во внимание всякие местные условия и колебание цен, и значение местности, чтобы не зарваться и не оказаться в неразрешимом тупике. Каждая постройка требует прекрасного строителя, который предусмотрит и качество материала, и привлекательность внешнюю. Итак, и в этом отношении будьте на дозоре. Радуемся, что Вы охраняете дружелюбие среди членов Общества, – так и поступайте и помните, что правда не ржавеет. Шлём Вам наш душевный привет.

Духом с Вами

 

Примечания:

[1] Стуре (Стурэ) Карл Иванович (Karlis Sture) (1877–1961) – Латвийский писатель, поэт, доктор филологических наук, руководитель Латвийского Общества им. Н. К. Рериха в 1934–1936 гг.

[2] Янушкевич Антон Иванович – переводчик книг Агни Йоги на польский язык.

[3] Муромцева Ксения Николаевна (1888–1943), урождённая Рыжова – Двоюродная сестра Е. И. Рерих, писательница, переводчица.

[4] Тарабильда Петрас (1905–1977) – художник, член Литовского Общества Рериха.

[5] Ведринская Мария Андреевна (1877–1948) – русская актриса, прима Александрийского театра (Санкт-Петербург). В 1924 г. эмигрировала в Латвию, в Ригу. Активный член Латвийского Общества им. Н. К. Рериха.

[6] Слетова Людмила Борисовна (1902–1981), член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха.

[7] Виестур (Вестур) Аида (1911–1995) – биолог, вице-председатель Латвийского Общества имени Н. К. Рериха.

 

 

---

№105 дата публикации: 01.03.2026

 

Оцените публикацию: feedback

 

Вернуться к началу страницы: settings_backup_restore