Переписка Е. И. Рерих и А. И. Клизовского, 1937 год

 

Переписка Елены Ивановны Рерих и Александра Ивановича Клизовского началась в 1934 году и продолжалась до 1940 года (точнее, известные письма относятся к этому периоду).

Сохранились копии 34 писем от Е. И. Рерих и 4 от Н. К. Рериха. Большая часть писем относится к 1934 г. и 1935 г. Но по свидетельству близких к А. И. Клизовскому соратников писем было гораздо больше.

Переписка 1937 года продолжает обсуждение работы А. И. Клизовского над его книгой «Основы миропонимания Новой Эпохи», жизни Латвийского Общества имени Н. К. Рериха и Рериховских Обществ стран Балтии, обстоятельств жизни самого Александра Ивановича.

См.также Переписку Е. И. Рерих и А. И. Клизовского за 1934 г., 1935 г. и 1036 г.

 

Источники текстов:

Письма Е. И. Рерих: Сайт «Музей Рерихов», Архив Рерихов, Письма Е. И. Рерих А. И. Клизовскому.

Рерих Е. И. Письма. Том V (1937 г.). М.: Международный Центр Рерихов, 2003.

Письма А. И. Клизовского: Сайт «Музей Рерихов», Архив Рерихов, Письма А. И. Клизовского Е. И. Рерих.

 

 

53. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 27.01.1937

Первая страница письма Е. И. Рерих А. И. Клизовскому от 27 января 1937 года

 

27 января 1937 г.

Дорогой Александр Иванович, выразить трудно, как обрадовало и как тронуло меня Ваше письмо к Владимиру Анатольевичу, которое он мне прочёл. Сердце полно глубокой признательности к Великому Владыке за Его неусыпную заботу о всех преданных служению Общему Благу. Так берегите здоровье – это самое главное. Столько ещё нужно сделать, а Вы знаете, как малочисленны ряды сознательных бойцов за Свет, за устои Бытия, и какие множества на стороне тьмы. Конечно, космическая справедливость приходит на помощь, и сейчас мы являемся свидетелями, как скорпионы пожирают друг друга. Больше чем когда-либо нужно оберечь сейчас каждого могущего стать водителем в многочисленных областях знания, иначе мы надолго погрузимся во тьму, худшую, нежели в эпоху нашествия так называемых варваров. Как правильно замечает известный современный английский философ Бертранд Расселль в своем последнем труде «Научное Мировоззрение»: «Если бы сто человек в XVII столетии были убиты в детстве, то современный мир не существовал бы». Приходит время, когда народы должны осознать, что люди, обладающие мощью синтеза, мощью психической энергии, составляют неоценимое сокровище государства. Именно все благоденствие народов зависит от этих столбов и держателей равновесия мира!

Получила и приложенный к декабрьскому письму Ваш реферат. Прочла и, конечно, очень одобрила. Оценила и защиту женских прав. Слыхали ли Вы о его судьбе?

Также очень по сердцу мне Ваши пять «П». Вы прекрасно разрешили эту загадку. Именно, крайне своевременно посылать сообща благие мысли, чтобы несколько обезвредить окружающую нас отравленную атмосферу. Всем сердцем сочувствую такому начинанию и в подтверждение правильности его привожу параграф из новой Книги: «Полезно советовать друзьям, чтобы они в определённый час обоюдно посылали добрые мысли. В таком действии будет не только укрепление доброжелательства, но дезинфекция пространства, последнее весьма необходимо. Ядовитые эманации не только заражают человека, но и осаждаются на окружающих предметах. При этом такие осадки весьма трудно изгоняемы. Они могут сопровождать предметы и на дальние расстояния. Со временем будут различать ауру таких заражённых предметов. Пока же чуткие люди могут ощущать на себе воздействие таких наслоений. Добрые мысли будут лучшим очистителем окружающего. Утверждение посылок добра будет ещё сильнее, нежели очистительные ароматы. Но следует приучаться к таким посылкам. Они могут и не содержать определённых слов, только направляя доброе чувство. Так среди обычной жизни можно творить много добра. Каждая такая посылка, как молния очищающая»^[1].

Из этих строк Вы можете заключить, как важно, чтобы участвующие в таких посылках были гармонично настроены и действительно преисполнены доброго чувства. Ибо мысль может быть прекрасна, но если она не будет одухотворена огнём сердца, то останется мёртвой. Хорошо перед посылками слушать музыку. Даже граммофон может помочь объединению настроения.

Теперь из другой области. Несколько иллюстраций дел рук человеческих.

Вероятно, Вы уже слышали о постановлениях Теософического собрания от 27 июля, но, на всякий случай, посылаю Вам этот любопытный документик. Прилагаю и мой ответ на него Надежде Павловне. Присоединяю также доверительно и одно из писем Н. К. к Писаревой. Всё это крайне поучительно. Итак, г-жа Каменская и её содружницы призывают к походу против книг Учения Жизни. В своём высокомерии и зависти они не понимают, против какого Источника они ополчились! Безумные!

Легко представить себе, какие крики, громы и молнии обрушатся на наши головы при выходе в свет русского перевода «Тайной Доктрины»! Предвестники этого могут быть усмотрены в инциденте, о котором мне сообщает Александр Михайлович Асеев. Для Вашего сведения привожу все данные, пересланные мне Асеевым, он пишет: «Недавно пришло письмо от Русского Оккультного Центра в Шанхае, привожу интересные выдержки: "Получили нелюбезное письмо от теософов (а ведь я сам долгое время состоял в Теософическом Обществе в Влад.) о незаконной перепечатке нами Вуда. Мы приготовили им подобающий ответ, но хотим оставить последнее слово за Вами, так как, судя по Вашему письму, Вы писали в Женеву о нас. Оставляем этот ответ на Ваше усмотрение... Если Вы найдёте, что мы резки в письме или неправы, то просто уничтожьте его. Этим самым протест будет обойдён молчанием. Наша цель – не ссориться, а работать, но при случае, как Вы увидите, мы можем послать стрелу..."

Прилагаю копию ответа.

"Милостивая Государыня, нам очень приятно узнать, что существует Российское Теософическое Общество вне России, а также, что существует Совет этого Общества. Ещё приятнее нам было бы работать с этим Обществом или хотя бы сохранить душевное отношение.

Насколько нам известно, Основатели Теософического Общества задались целью сделать доступной древнюю литературу, в которой хранятся духовные истины величайшей ценности для человечества. Общество основано в духе широкой терпимости. Цели Общества:

1. Основать ядро международного братства без различия расы, веры, пола и т.д.

2. Поощрять сравнительное изучение религий, философий и науки.

3. Исследовать необъяснимые законы природы и скрытые силы человека.

Члены Общества сохраняют полную свободу религиозного убеждения и, вступая в Общество, должны обещать такую же терпимость ко всякому иному убеждению и верованию. Если Ваше Общество отрицает эти положения, то мы не можем признавать за Вами какую-либо преемственность в отношении Русского Теософического Общества. Если же Вы эти параграфы имеете в своём уставе, то обратите внимание на поощрение изучения, что совершенно однозначаще распространению знания.

Нас очень удивило Ваше уважаемое письмо, трактующее о юридических сторонах вопроса и нравственных правах. Откуда сие в Обществе Служения и Братства? Вы эгоистически говорите: "Не смей – это моё", но забываете, что на оккультное знание нет собственности вообще. Кроме того, Вы забываете, что то эфемерное право собственности, за которое Вы цепляетесь, было нарушено самим Теософическим Обществом, опубликовавшим "Тайную Доктрину", т.е. знания, ранее принадлежавшие избранным. Переживаемая нами эпоха властно требует распространения знания о скрытых силах человека. Распространение этого знания – наш долг, потому нам совершенно не понятна Ваша политика – припрятать что-то для себя или извлечь какую-то выгоду из Теософии. С юридической точки мы совершенно правы, так как китайское законодательство не имеет закона, запрещающего перепечатки, и смутное время здесь не при чём. Для нас книги по теософии – не "ходкий товар", а источник знания. Переиздание старых книг, с нашей точки зрения, не таит ничего в себе ни постыдного, ни безнравственного. Нашими изданиями мы утоляем существующий в эмиграции голод на подобную литературу. Больше того, мы считаем наше издание подвигом тех, кто это издание вынес на своих плечах.

Если Вы хотите что-то урегулировать – регулируйте, ибо ни с кем мы воевать не собираемся, но не будьте Плюшкиным, дрожащим над старыми вещами, это стыдно для сотрудников Общего Блага.

Нам неприятны крючки эгоизма.

Если Вам всего вышеизложенного недостаточно, примите и прочтите наши ментальные наслоения, полные благожелательства к Вам.

По поручению Центра"».

 

Как видите, ответ довольно сильный, но заслуженный. К сожалению, Александр Михайлович решил, что не следует обострять отношения, и посоветовал им не посылать возражения.

Ознакомьте и Членов Правления с этими документами. Но доверительно, ибо я без разрешения Александра Михайловича пересылаю Вам копию Шанхайского предположенного ответа.

Сколько злобы и зависти в тех, кто должны бы являть понимание Учения Света! Но именно о них сказано в §12 в третьем томе «Мира Огненного». Во всей истории Постановления от 27 июля особенно следует отметить, что оно произошло именно после того, как с нашей стороны было выказано им доброжелательство и когда по просьбе одной теософки даже оказано в этом отношении некоторое влияние на Александра Михайловича. Это очень и очень показательно. Произошло истинное выявление ликов. Но, как Сказано, выявление истинных ликов есть очищение пространства и залог победы. Так и примем.

Надеюсь, что Вы чувствуете себя хорошо. Очень интересуюсь Вашей новой книгой.

Если есть какие вопросы, всегда рада ответить, хотя и может быть некоторая задержка в рассмотрении их, ибо пространственное напряжение сказывается на самочувствии.

Что мальчик Слетовой? Как Ваша группа?

Шлю Вам, дорогой Александр Иванович, самые лучшие и сердечные мысли.

Думаю о том времени, когда мы с Вами увидимся. Все события послужат лишь на пользу Новой Страны^[2]. Очищение идёт радикальное.

Посылаю Вам самое для меня Сокровенное, храните у сердца. Не показывайте малоизвестным Вам людям. Пусть лишь Ваши эманации окружают великий Знак Доверия.

Духом с Вами, Е.

 

 

54. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 4.03.1937

Первая страница письма А. И. Клизовского Е. И. Рерих от 4 марта 1937 года

 

4 марта 1937, г. Рига.

Дорогая Елена Ивановна!

Ваше последнее послание, которое я ждал с большим нетерпением, доставило мне много радости и утешения. Я премного благодарен Вам, моему дорогому Гуру, за оказанное мне высокое доверие. Я принял этот Знак доверия с сердцем, преисполненным радости и благодарности к В[еликому] В[лады]ке и к Вам. Будет Он и для меня самым сокровенным и ценным. Точно так же меня очень утешила Ваша фраза о возможности встречи с Вами. Буду думать и ждать осуществления этой возможности. Не сомневаюсь, что встреча с Вами может дать мне очень много, в смысле понимания многого ещё для меня непонятного.

Точно так же благодарю Вас за приложение к Вашему последнему письму, Вы точно угадали мою мысль. Я хотел иметь эти данные, чтобы написать Писаревой. У меня давно в голове жила мысль о том, что я должен её написать. И вот, теперь я написал ей. Копию моего письма при сём прилагаю. Может быть, Вы или Н. К. будете меня бранить за это, но мне кажется, что я не сказал ничего лишнего. Иногда мне приходила в голову мысль, что Н. К. мог сам написать ей то, что я ей написал, но потом успокаивала другая мысль, что если Н. К. находил возможным или нужным это сделать, то сделал бы.

Точно так же посылаю Вам копию моего письма староверу Феодору Баруну из Двинска. Вопросы, которые он мне задал, очень волнующие и серьёзные для многих верующих. Как Вы находите мой ответ? Такую же копию я пошлю А[лександру] М[ихайловичу] А[севу] с просьбой напечатать в очередном номере его журнала, если Вы не найдёте в моих рассуждениях и выводах ничего не соответствующего истине. В противном случае я буду утруждать Вас просьбой, когда Вы будете писать Асееву, сообщить ему, чтобы он не печатал этого ответа.

Посылаю Вам главу о Психической Энергии. Тема эта оказалась очень трудной. Пришлось не раз просмотреть все книги Учения. Как я с этой задачей справился, Вам, конечно, виднее. Другие темы, которые я себе наметил, тоже не из лёгких. Поэтому, если третий том мною будет написан, то это произойдёт не так скоро. Между тем, вопрос о психической энергии следовало бы пустить в печать раньше. Поэтому, если явится возможность напечатать его отдельной брошюрой, то, может быть, это не было бы плохо.

Теперь хочу спросить Вас, дорогая Елена Ивановна, об одном явлении, которое у меня бывает и которое мне непонятно. В Учении часто говорится о крыльях, о лучах оплечий. У меня уже давно периодически появляются мучительные боли в левом оплечии. Я приписывал это действию центров, но меня смущает то обстоятельство, что боль только в одном плече, а не в двух. Ведь у птицы растут сразу оба крыла, и одним крылом не полетишь. Поэтому происходящее у меня явление не есть ли результат какого-нибудь ревматизма, который нужно лечить, а не приветствовать как действие раскрывающихся центров? Возможно ли, чтобы этот парный центр раскрывался бы не полностью, но наполовину? Меня этот вопрос интересует не только потому, что здесь дело касается меня, но вообще, ибо следующая глава, которую я собираюсь писать, будет именно о центрах, о которых мы так мало знаем. Точно так же меня долго интриговало явление кровотечения из носа, но этому я нашёл объяснение в Учении. Вообще, если бы можно было получить какие-нибудь указания или источники о центрах, то я был бы Вам очень благодарен. Каким источником пользуется Н. Рудникова^[3] в своих статьях о центрах, помещенных в «Оккультизме и Йоге», она не указывает. По-видимому, у неё есть какое-то старинное руководство по тайноведению, ибо то, что она сообщала о центрах, не всегда сходится с тем, что сказано в нашем Учении.

В связи с выходом прекрасной книги Учения «Аум», которая так много даёт и уму, и сердцу, у меня и других членов Общества возник вопрос: как произносить слово «Аум», чтобы получился нужный ритм? Сколько раз нужно произносить его и как лучше произносить: в слух или в уме? В посылаемой Вам главе о психической энергии я упоминал о ритмах огня, но в чём состоит ритм Махавана и Чотована, я не знаю. Когда меня спрашивают об этом и я ссылаюсь на незнание, мне не верят. Если это знание ещё преждевременно для нас, то, конечно, с этим нужно мириться, но если что-нибудь можно знать, то я был бы вам очень признателен.

О делах Общества Вам, конечно, сообщают, но сообщают только положительные явления, умалчивая об отрицательных. Поэтому Ваши похвалы нашему Обществу далеко не всегда нами заслужены. Впрочем, я вполне понимаю надобность похвал. Высшие силы и Руководители человечества не осуждают людей, если они что-нибудь делают для пользы эволюции, и хвалят даже «песочные кучи» вместо замков. Если же люди нарушают законы эволюции, тогда Руководители оставляют их без руководства и отходят от них, не высказывая осуждения. Это, конечно, единственно правильная политика, чтобы заставить людей работать. Поэтому, взяв на себя тяжёлую необходимость осведомлять Вам и об отрицательных явлениях нашей жизни, я не жду от Вас, что Вы будете кого-то осуждать или кому-то высказывать одобрение. Вы можете со мной согласиться или не согласиться мысленно, но не письменно.

Я несколько раз восставал против тех запретов, которые существуют у нас, а в последнее собрание старой группы мне пришлось выдержать довольно большую словесную битву с нашими заправилами. Существует в моей группе некто Стрекалова, пожилая, с издёрганными нервами, женщина. Как многие русские, она терпит большую нужду. Когда был жив Ф[еликс] Д[енисович] [Лукин], он приютил её в Обществе, дав ей комнату, вместе с её сыном, за уборку помещения. Но со смертью Ф[еликса] Д[енисовича] и с переходом в наше теперешнее помещение новые заправилы Общества, несмотря на моё и других русских ходатайства ни за что не хотели на тех же условиях дать ей помещение. Но пока был жив её сын, они кой-как перебивались. Но года полтора тому назад сын, которому было уже 30 лет, захотел жениться. Нашлась женщина, которая пожелала выйти за него замуж. Чистый человек, который ещё женщин не знал, он, видимо, полюбил её первой любовью, но она оказалась проституткой, которой нужно было звание замужней женщины. Она так ни разу к нему на предполагаемую общую квартиру не явилась. Он поставил ей ультиматум: к такому сроку прибыть к нему в противном случае он покончит с собой. Она не пришла, и он сдержал своё обещание. Ночью, без пальто и шляпы, он прошёл весь город, пришёл на мост, разделся, аккуратно сложил свою одежду и бросился в Двину. Его так и не нашли. Можно представить себе, как это отразилось на самочувствии бедной матери, но она мужественно перенесла этот удар. До последнего времени она кой-как перебивалась, но с потерей своего случайного заработка она оказалась выброшенной на улицу. Лишь с большим трудом мне и другим русским удалось побороть нежелание заправил Общества поместить её в свободную комнату, что, впрочем, было сделано со многими оговорками. Высказывалось соображение, – чем же она будет питаться? Предполагалось давать ей починку белья и проч. Но этот вопрос разрешился сам собой. Новый член Общества, молодая художница Трофимова стала приходить в Общество заниматься живописью, снимая копии с картин и репродукций Н. К. Она давала Стр[екаловой] свой лат на обед, и та готовила ей обед, которым она делилась со Стр[екаловой]. Казалось бы, такое содружество и взаимную помощь можно было бы только приветствовать, но наши заправилы посмотрели на это иначе. Они возмутились тем, что Трофимова осмелилась пригласить в Общество модель, с которой писала портрет, и решили вообще запретить заниматься ей живописью в Обществе. Тр[офимова] и Стр[екалова] обратились ко мне за содействием. Я вспомнил, что ко мне обращались уже с просьбой организовать в Обществе художественную секцию. Я выступил с этим предложением, но потерпел полное фиаско. Я встретил такую стену непонимания и, главным образом, нежелания, что меня это до глубины души и огорчило, и возмутило. Против самой идеи секции, конечно, возражений не последовало, но когда я заявил, что нам нужна одна комната как студия, в которой художники могли бы заниматься, в которую они могли бы приглашать и моделей, ибо занятие живописью не может ограничиться сниманием копии, то против этого восстали Валковский^[4] и Мисинь^[5]. Рих[ард] Яков[левич] Рудзитис начал говорить в примирительном духе и склонен был согласиться на наше желание, но на него напустился Мисинь: «Ты опять проявляешь свою мягкотелость, нужно принципиально решить не позволять никому». Он, конечно, замолчал и больше ничего не высказывал. Диктатор же наш Валковскй сначала как будто склонялся к тому, чтобы разрешить с трёх часов, когда приходит со службы Абрамович^[6], но потом пришёл к выводу, что существование при Обществе студии, то есть мастерской, даст право прачкам, сапожникам и др. требовать, чтобы им тоже были отведены мастерские. На мой ответ, что это могло бы быть, если бы наше Общество было бы ремесленное Общество, но не Общество имени Р[ериха], он ничего не ответил.

На мои доводы, что Общество имеет целью служить общему благу, но не даёт блага даже своим членам, ибо было запрещено солидному и почтенному члену Общества, не имеющему возможности читать Учение дома, приходить читать его в Обществе, и читающему Учение в городской библиотеке, было отвечено, что занятие живописью есть не общее, но личное благо. Несмотря на мои доводы, что наше Общество не может уподобиться гоголевскому городовому Держиморде, который полагал, что его назначение состоит в том, чтобы «тащить и не пущать», и на мои призывы проявить поменьше формализма и запретов и побольше доброжелательства и сердечности, не последовало ничего. Главными доводами против было то, что в Обществе есть ценные картины, письма и другие вещи, которые могут быть похищены или попорчены, что Общество не может оставаться без надзора доверенного лица, что не все члены Общества заслуживают доверия. Основательности этих доводов, конечно, нельзя не признать, ибо, действительно, к большому стыду, нужно признаться, что оставленные в Обществе книги пропадают, что в прошлом году три пары новых дамских галош были обменены на старые, что кто-то, якобы, взломал ящик и похитил какие-то письма. Конечно, такие явления очень прискорбны, но самое прискорбное было то, что не было проявлено желание пойти навстречу желаниям, проявленным со стороны русских, ибо, когда какое-нибудь предложение исходит со стороны латышей, то препятствия преодолеваются. Так недавно, по инициативе г-на Мясиня образовался при Обществе оркестр и человек 15 чужих молодых людей собираются в Обществе и разучивают музыкальные вещи, но когда Трофимова пригласила модель для писания портрета, то это вызвало бурю негодования. Ведь это, по преимуществу, обездоленные русские, которые хотят заниматься в Обществе живописью, музыкой или чтением Учения, ибо дома они не имеют этих возможностей. Но, к сожалению, наши диктаторы смотрят на Общество как на свою вотчину и не желают делать никаких поблажек русским. Конечно, я не говорю этого про всех, но про тех, в руках которых находится судьба Общества. Р[ихард] Я[ковлевич] при многих своих прекрасных качествах человек безвольный и ничего сделать не может. Приходится ещё признать, как правы были Вы и Н. К., когда советовали не менять председателя.

Истинна подкладка возникшего конфликта та, что ни В[алковский], ни М[исинь] не любят Стр[екалову] и не возлюбили Троф[имову]. К большому прискорбию, к ним примыкает и доктор Г[аральд] Ф[еликсович] [Лукин], не обнаруживая, таким образом, такой широты взгляда, каким обладал его отец. Кроме того, очень не понравилось Абрамовичу вселение в Обществе Стр[екаловой]. Им очень дорожат, так как он очень дельный и работоспособный человек, но он малокультурный и грубый человек. Поэтому, говоря попросту, он начал выживать Стр[екалову] и её подругу Троф[имову] из Общества, причиняя им всякие мелкие неприятности. Может быть, даже такой приказ ему был дан от М[исиня] или В[алковского]. Запрещая Трофимовой работать в Обществе, они вместе с тем лишают Стр[екалову] возможности заработать себе обед там же. Видя и понимая всё это, мог ли я остаться равнодушным к такому нарушению основ Учения? Достигну ли я какого-нибудь положительного результата, я не знаю, но косых и недружелюбных взглядов я достиг.

Так, дорогая Елена Ивановна, не пеняйте на меня за то, что всё это Вам выкладываю и этим Вас огорчаю, но что у кого болит, тот о том и говорит. Вам, вероятно, писали, что в январе приезжал в Ригу Тарабильда^[7] и ещё один член Литовского Общества. Он привёз в подарок мне и Р[ихарду] Я[ковлевичу] по прекрасному бюсту Н. К., изготовленных его супругой. Она прекрасный скульптор. Некоторые её работы приобретены Государственным музеем в Ковне^[8]. Такой же бюст имеется в нашем Обществе. Он, собственно говоря, был прислан мне обыкновенным порядком через таможню. Но мне нужно было платить большую пошлину, тогда нашли такой параграф в таможенных правилах, согласно которому посылка освобождается от пошлины, если она выслана организацией для организации. После довольно больших мытарств я его получил и передал Обществу.

Вы меня спрашиваете о мальчике Слетовой^[9]. Она шлёт Вам искреннюю благодарность за то, что среди многих забот и дел Вы помните о её малютке. Он, действительно, замечательный мальчик, в особенности его глаза. В них виден ум. Видно, что он всё понимает, только не может сказать. Операцию ему ещё не делали, врачи советовали отложить до истечения ему двух лет. Он уже начал поправляться, но заболел воспалением лёгких. Это какой-то особый вид воспаления лёгких, без повышения температуры. Он мой крестник. Вчера я ходил навестить его. Бедняжка очень мучается, и останется ли жив, неизвестно. Родители возлагают надежды на лекарство Гаральда Феликсовича, который тоже вчера посетил больного.

Вы спрашиваете ещё меня о моей группе. Моя группа как-то разошлась. Несколько человек получили в заведование группы и перешли в старшую группу, некоторые уехали, некоторые прекратили посещение Общества, некоторые не могут посещать, ибо по воскресеньям заняты у меня живут в соседнем городе Туккуме^[10] и бывают в группе раза два в год. Основных членов у меня осталось только три человека. У меня явилась мысль присоединить их к одной из существующих групп, а самому взять группу из новых членов.

В дополнение к тому, что у меня сказано в конце первой страницы, должен добавить, что пока я собрался кончить начатое письмо, произошла перемена в явлениях боли в оплечьях. Сегодня первый раз появилась сильная знакомая боль в правом оплечье. Теперь для меня этот вопрос ясен. Нужно признать мудрость действующих при этом явлениях. Если бы эти боли были сразу в обоих оплечьях, то я ыл бы беспомощным человеком на это время, ибо во время боли я с трудом владею этой рукой. Поэтому не сразу в двух, но по очереди.

Мне писал Янушкевич^[11], что он посылает Вам переведённые на польский язык брошюры перевода моей первой и второй книг. Мне немного не понравилось его предисловие к первой брошюре второго тома. Прислал ли он Вам перевод его на русский язык? В этом предисловии он свёл счёты со своими врагами. Конечно, он был возмущён критикой Агни Йоги и невежественным выпадом профессора Свитковского по адресу Владыки. Но упоминать о Владыке и о Вас в такой резкой полемике не следовало.

Заканчивая своё послание, шлю Вам и Н. К., нашим дорогим Руководителям, свои лучшие мысли и сердечный привет.

А. Клизовский

 

 

Ответ Староверу

 

Вы меня спрашиваете: «Может ли христианин получить жизнь вечную без видимого принятия Тела и Крови Христовой?» Приводя затем выдержки из Евангелия, записанными апостолами со слов Христа на Тайной Вечере, Вы приходите к выводу, что без принятия Тела и Крови Христовой человек не может получить жизнь вечную.

С таким Вашим выводом я согласиться не могу. Ведь Христос явился спасителем всего человечества, а не только христиан, у которых этот обряд установлен. Так почему же предполагать, что всё остальное человечество, которое, по каким-либо причинам этого обряда не выполняет, будет лишено участия в жизни вечной. Такая точка зрения чисто сектантская. В такое же сектантство впало и еврейство, которое полагало, что лишь обрезание даёт право га вход в Царствие Божие. Но пришествие Христа и Его Учение освободило арийскую расу от этого ветхозаветного обряда.

Мы живём во время перед вторым великим пришествием. Это пришествие настолько уже близко, что нам дан Новейший Завет, который, подобно Новому Завету, данному Христом, никаких обрядов не устанавливает. Ведь такого обряда Причастия, какой существует в христианстве, Христос не устанавливал. Он есть позднейшее человеческое утверждение. Это доказывается хотя бы тем, что в разных христианских церквах он выполняется разно. У католиков, например, христиане причащаются только Телом Христовым. У вас, у староверов, Причастия совсем не существует. Между тем, по своим моральным человеческим качествам староверы не стали хуже от того, что были лишены этого обряда. Ведь праведность достигается не выполнением обрядов, но стремлением к совершенствованию. В беседе с Самаритянкой Христос сказал: «Наступит время и наступило уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Богу не в храмах, но в духе и истине». Таким образом, уже 2000 лет тому назад Христос назвал истинными поклонниками не тех, которые ходят в храмы и выполняют обряды, но поклоняются Высшему Началу в духе и истине. Кто дошёл до такого понимания религии и до такого понимания Высшего Начала, для того все обряды теряют своё значение.

С утерей христианством эзотерического понимания Учения Христа высшая, духовная сторона Учения Христа уступила место формально-обрядовой. Нет, конечно, сомнения, что самая духовная религия нуждается в некоторых обрядах, но число их не может быть велико. Обряд, выполняемый сознательно с пониманием его высшего внутреннего содержания, обладает большой оккультной силой, и видимое физическое действие способствует невидимому духовному. Но никогда формальное выполнение обряда не может быть поставлено выше понимания и проведения его в жизнь в духе и истине.

В связи со сказанным возникает вопрос: как же понимать в духе и истине слова Христа, давшего апостолам хлеб и вино и сказавшего: «Приймите, ядите, сие есть тело Мое» и «Пейте из нея все, ибо сие есть кровь Моя»? Но что такое хлеб и что такое вино с эзотерической точки зрения и что такое приглашение есть хлеб и пить вино? Хлеб, так же, как вино и вода, всегда обозначает учение. В Библии, во многих местах, учение называется хлебом, вином и водою в зависимости от того, о чём в каждом случае шла речь. Так, в беседе с Самаритянкой, где разговор шёл о воде, Христос назвал своё Учение водою живою. В другом месте, говоря о том, что нельзя новое вино вливать в старые мехи, Христос называет своё Учение вином, и в синагоге в Капернауме (гл. 6-ая от Иоанна) Христос несколько раз называет Себя и своё учение хлебом живым, сошедшим с небес. Поэтому, давая на последней Тайной Вечере ученикам хлеб и вино, Христос передал им своё Учение, а приглашение есть хлеб и пить вино обозначало требование проводить его в жизнь, ибо есть и пить значит жить.

Но передачей ученикам своего Учения для проведения его в жизнь была выполнена лишь половина задачи Христа. Другою целью Его прихода было принести Себя как добровольную Жертву для спасения всего человечества от козней дьявола. Своей крестной смертью Христос запечатлел Своею Кровью данное Им Учение, чем придал ему великую силу и большую жизненность; вывел человечество из созданной князем мира сего материалистической западни, указав путь к развитию духа, и на приносимой Им жертве заключил Новый Завет с людьми. Заключение завета с людьми Христос выразил словами: «Сие (то есть преломление хлеба и испитие чаши вина) творите в Моё воспоминание». Кроме того, в преломлении хлеба ознаменовалось также принесение себя Христом в Жертву.

Таким образом, всё, происходившее на Тайной Вечере, и всё, сказанное Христом, нужно понимать символически. И слова Христа: «Ядущий плоть Мою и пьющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нем» означают необходимость принятия Жертвы Христа. Ибо, во истину, принявший Жертву Христа, лишь принявший и проводящий в жизнь Учение Христа, пребывает во Христе, и Христос пребывает в нём. Исполнение обряда Причастия, выполняемого в христианских церквах, в этом случае усиливает линь связь человека с Христом вне зависимости от того, в каком виде он выполняется, ибо суть не в обряде, но в идее, которая в нём заключается. Выполнение же одного обряда, без понимания идеи, вложенной в него, без принятия в духе и истине Жертвы и без проведения в жизнь Учения Христа, не имеет никакого значения.

Вы меня спрашиваете ещё: «К какой христианской церкви Вам примкнуть, чтобы иметь возможность принять участие в причащении Телом и Кровью Христовыми»? На этот вопрос я Вам отвечу: я мог бы посоветовать Вам не примыкать ни к какой или примкнуть к новой Всемирной Церкви, но давать советы, – значит, брать на себя карму, между тем, как всё зависит от сознания каждого человека. Если кто находит удовлетворение в выполнении известных обрядов, он должен их выполнять до тех пор, пока они не станут для него ненужными. Но отвращать человека от того, что он считает для себя нужным, мы не имеем права.

В начале письма я сказал Вам, что человечество ждёт Великого Пришествия, и, как знак этого скорого пришествия, нам дан уже Новейший Завет. Но как данный Христом Завет сделал ненужными все ветхозаветные обряды, так, по моему понятию, Новейший Завет делает ненужными все обряды Нового Завета. Кто жил по Учению Христа, для того принятие в духе и истине Новейшего Завета не есть отход от Христа, но лишь расширение своего сознания, ибо дух Нового и Новейшего Заветов один и тот же. Расширенное же сознание не может довольствоваться полумерами. Чьё сознание расширилось уже настолько, что оно принимает Учение Агни Йоги, то оборачивание назад приносит лишь вред. Изучать Новое Учение и держаться за старый обряд, хотя бы очень высокий, хотя бы в своё время очень нужный, значит не доверять Новейшему Откровению, значит полагать, что оно не обладает достаточной силой и нужной благодатью, чтобы привести человека к спасению и жизни вечной. Это значит, кроме того, развивать в себе двойственность и половинчатость – качества весьма отрицательные.

 

 

55. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 31.03.1937

31 марта 1937 г. Рига.

 

Родная и дорогая Елена Ивановна!

После того, как я отправил Вам последнее письмо с главой о психической энергии, в мои руки попала литература о внушении и самовнушении. Эта литература принадлежит поступившей недавно в наше Общество г-же Ягд. Она дала мне её прочесть с тем, чтобы я высказал своё мнение. Ознакомившись с её рукописью, которую она написала со слов некоего Папста, я увидел, что Папст, взяв за основу систему Эмиля Куэ^[12]. Дополнил её выдержками из Агни Йоги о значении мысли и о внушении. В общем, я не нашёл ничего, противоречащего нашему Учению. Ознакомившись с этим вопросом, я пришёл к выводу, что последнее положение в главе о психической энергии (кажется, стр. 43) может быть дополнено прилагаемым при сём листом. Если Вы не найдёте в излагаемых мыслях ничего неуместного, то будьте добры вложить его в соответствующее место посланной главы.

Посылаю также копию письма, полученного мною от Е. Ф. Писаревой, и копию моего ответа ей. Не знаю, насколько удачно я ответил ей на её вопросы, но вопрос о «посте Майтрейи» мне неясен самому, поэтому я ответил на него уклончиво.

В дополнение к последнему письму сообщаю вам, что вопрос о художественной секции остался открытым. Моё выступление упрочило лишь отчасти положение Стрекаловой, и художнице Трофимовой не запрещают приходить работать дальше, но для других, желающих примкнуть к такой секции, пока не сделано ничего.

В истекших последних днях марта отпраздновали День Учителя и день ухода с земного плана существования доктора Ф[еликса] Д[енисовича]. Всё было хорошо. День Учителя отпраздновали торжественно и с подъёмом, и день доктора с подобающим настроением. Нехорошо лишь то, что обнаружена явная тенденция сделать нашего первого председателя святым. В этом отношении наш уважаемый Р[ихард] Я[ковлевич] перестарался, что особенно ярко обнаружилось с изданием книги в память Ф[еликса] Д[енисовича]. Как Вам известно, было предложено всем, знавших доктора, написать о нём свои воспоминания. И вот здесь началось для Р[ихарда] Я[ковлевича] настоящее мучение. Я не ошибусь, если скажу, что ни одно из посылаемых воспоминаний Р[ихарда] Я[ковлевича] не удовлетворяло. В каждом он находил что-нибудь недопустимое. Между тем, некоторые, предполагая возможность искажения свои воспоминаний, настаивали на том, чтобы было напечатано так, как они писали. В конце концов, наш уважаемый председатель, набравшись несвойственной ему храбрости, исправил все присланные воспоминания и выпустил из них всё, что ему не нравилось, всё, что говорилось о докторе не как о святом, но как об обыкновенном человеке. На мои доводы, что нельзя без согласия авторов менять смысл их воспоминаний и нужно либо печатать так, как написано, либо отослать обратно, не обращали никакого внимания. Меня поддерживал только Ф[ёдор] А[нтонович] [Буцен]^[13], остальные соглашались с председателем. Латыши ведь очень упрямы, и переубедить в чём-нибудь латыша невозможно. Я не знаю, какое впечатление произведёт на латышского читателя книга, посвящённая памяти доктора, но в общем это будет книга, написанная одним лицом по воспоминаниям многих лиц. Ваших воспоминаний он, конечно, не осмелился изменить. К сенатору Луцману, который написал целое философское сочинение, Р[ихард] Я[ковлевич] ходил просить его разрешения сократить некоторые места, на что тот согласился, но со всеми прочими он не церемонился. Моё писание доставило ему много неприятных минут, и, в конце концов, он добрую треть выпустил без моего, конечно, согласия. Выпустил вступление, в котором я развивал мысли о том, почему об ушедших принято говорить или ничего, или хорошо. Не осталось без изменения, конечно, и остальное. Сообщая Вам об этом, я далёк от желания причинить этим, в Вашем мнении, какой-нибудь вред Р[ихарду] Я[ковлевичу]. Но этот случай ещё раз доказывает, как хорошие люди, руководствуясь хорошими побуждениями, совершают дела не совсем хорошие. То же самое совершили Сеплевенко^[14] в Болгарии и Янушкевич в Польше. То же самое готов был совершить Ваш покорный слуга в третьей глава второй книги, если бы не был вовремя предупреждён Вами. Одним словом, все мы ещё не гарантированы от совершения ошибок и не всегда способны принять правильное решение вопроса.

В пасхальные дни меня посетил Алексеев, не бывший у меня со времени его ухода из Общества. Истинной целью его прихода было желание узнать то, что о нём писали из Индии. Он спрашивал, правда ли, что он в письмах был назван одержимым, больным и тёмной силой, как ему передавали много раз с разных сторон в разных версиях и вариациях? Я старался разубедить его в этом и сказал, что ничего подобного о нём в таком роде не писалось. Он просил, если возможно, прочесть ему места о нём из Вашего письма. Конечно, я был очень осторожен и ничего лишнего ему не прочёл. Из Вашего письма от 23-6-34 я прочёл ему только начиная со слов: «Конечно, девочка А[лексеева] медиум» и т.д. до слов: «Аскетизм не имеет никакой цены» и т.д. Он был очень доволен и сказал, что никогда не сомневался, что сообщаемые ему сведения преувеличены, что «Наши Руководители», так бережно относящиеся ко всякому проявлению самодеятельности каждого, стали бы в такой резкой форме высказывать осуждение человеку, совершившему невольную ошибку. Далее он сообщил, что всегда в мыслях сохранял верность и преданность Вам, Н. К. и, конечно, В[лады]ке. Нет сомнения, что он пережил много неприятных минут, и теперь это уже не тот зазнавшийся А[лексеев], каким он был раньше. Он сознаёт свою ошибку, но, по-моему, не вполне. Всей глубины совершённой им ошибки он ещё не осознал. В нём ещё есть остатки самомнения, и нет смирения. Лишённый сам руководства, он продолжает руководить другими. Он удерживает около себя каких-то несколько человек, которые в противном случае могли бы примкнуть к Обществу, которое находится под лучом В[лады]ки. Так я полагаю. Конечно, эти мысли я не счёл себя в праве ему высказывать. Он должен дойти до этого сам. Во всяком случае, не исключена возможность, что он будет делать попытку вернуться в Общество обратно.

Очень радуют меня все сведения, которые Вы сообщаете о Новой стране. Недавно я получил оттуда письмо с просьбой прислать мои книги. Я ответил и послал книги, но до писавшего они не дошли, и из центра были возвращены мне обратно. Но другой пакет с книгами, отправленный в библиотеку, по-видимому, принят, так как обратно я их не получил. У меня есть там три сестры. Они пишут мне очень редко. Перед Пасхой получил письмо от одной. Пишет, что лежит без движения, ревматизмом свело ноги. Послал ей советы, как лечиться самовнушением по системе Куэ, сообщил также Ваш рецепт о лечении ревматизма пчелиным ядом.

Огорчает меня то обстоятельство, что не могу так быстро подвигать свою работу, как бы хотелось. Много разных привходящих дел и обязанностей отвлекают меня от той работы, которую я считаю дял себя наиважнейшей. С другой стороны, я чувствую необходимость подождать выхода «Тайной Доктрины», чтобы воспользоваться тем материалом, который там содержится и которого мне не хватает.

Шлю Вам и Н. К. свой искренний привет и чувства преданности, любви и уважения.

А. Клизовский

 

 

56. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 14.05.1937

14 мая 1937 г.

Дорогой Александр Иванович, наконец нашла время прочесть Вашу главу о психической энергии. Прочла, как и все Ваши писания, с большим интересом.

Позволю себе предложить некоторые лёгкие изменения и дополнения.

Страница 1. Там, где Вы говорите, что в наше время существует много любительских обществ, я бы добавила, что в наше время, кроме любительских обществ психических исследований, в некоторых странах (Швеция, Англия и Америка) уже учреждены при университетах особые кафедры по изучению психических феноменов, что показывает, что... Далее я слегка перефразировала Вашу мысль: к сожалению, большинство обществ занимаются почти исключительно спиритизмом, медиумизмом, без изучения законов, по которым психическая энергия проявляется и действует. Деятельность их ограничивается стремлением войти в сношение с обитателями потустороннего мира, именно вызыванием умерших, материализацией и так называемыми явлениями аппортов. В лучшем случае они занимаются регистрацией и обнародованием случаев ясновидения, яснослышания, также других мелких проявлений недисциплинированного психизма.

Далее на той же странице я бы сказала: в настоящее время, ввиду наступления Новой Эпохи, несущей прилив психической энергии, необходимо пробудить и воспитать в себе правильное отношение к этой обоюдоострой мощи. В книгах Учения Живой Этики (серия Агни Йоги) впервые дано многостороннее освещение этой энергии и приведены методы рационального подхода к изучению её.

Страница 4. В оригинале сказано правильно, ибо психическая энергия вездесущна.

Страница 12. Фраза «Высшее Существо, создав себе заместителя, оставляет его...» может быть превратно истолкована, потому проще сказать, что Высшее Существо, находясь в земной оболочке, владея в совершенстве свойством делимости духа, может действовать сознательно и на Земле, и в междупланетном пространстве, одновременно посещая даже ближайшие планеты. Причём эта делимость духа нисколько не отражается на понижении качества его проявления или деятельности в земной оболочке, ибо отпущенные им высшие энергии не имеют даже ещё применения на нашей Земле.

Страница 16. «Мироздание так чудесно, что всё делается по воле и желанию венца творения – человека...» Такая формулировка не совсем точна и может ввести в заблуждение неподготовленные сознания. Может создаться представление о каком-то произволе, и будет забыто основное творчество космических сил. Ведь не человек же складывает, скажем, каждую гору! Чтобы участвовать в космическом созидании, необходимо познать именно законы этих космических сил и действовать в полном согласии с ними, в противном случае разрушение неизбежно. Потому оставим долю творчества Космосу. Задумайтесь над необъятностью мощи космических сил, нас окружающих! Именно, действуя лишь в полном согласии с космическими законами, человек становится творцом. Он – творец своей судьбы, и в своём коллективе – судьбы планеты. Все силы и энергии Космоса открываются человеку, но лишь при наличии в нём мощного накопления высших энергий, при условии его беспредельного восхождения.

На той же странице – не совсем правильно сказать «по качеству своего духа... люди одинаковы...», ибо именно качество духа у всех различно, потому я сказала бы – «по основному началу духа все люди одинаковы...». Конечно, психическая энергия есть качество духа. Но можно себе представить всё беспредельное разнообразие её, зависящее от самых первых условий зарождения зерна духа.

На странице 17, может быть, Вы сильнее подчеркнете значение действия или труда для пробуждения психической энергии, ибо психическая энергия нуждается прежде всего в упражнении. Нельзя ограничивать её случайными порывами, только постоянный систематический или ритмический труд может настроить ток её. Укажите, что правильный обмен психической энергии основан, главным образом, на ритме. Подчеркните всю губительность лени, которая, останавливая в нас действие психической энергии, тем самым разрушает всю нашу эволюцию, приводя в конечном результате к полному разложению. Ведь теперь уже начинают замечать, что самые занятые люди наиболее долговечные, при условии ритма в труде и без чрезмерного отравления организма ядами. Следует указать, что в каждый труд должно быть внесено начало полной сознательности, также устремление к улучшению качества каждого труда и каждого действия является лучшим методом для роста и нагнетения психической энергии.

Страница 18. Там, где Вы говорите, что «сознательные посылки психической энергии для помощи другим никакого ущерба общему состоянию психической энергии не оказывают...», следует оговориться, что повторная чрезмерная выдача опасна. Во всём должна быть соблюдаема соизмеримость. Человек, несоизмеримо выдавший энергию, нарушает равновесие в своём организме и тем открывает себя как возможному заражению, так и ударам со стороны злобных сил, следовательно, наносит ущерб своей энергии. Когда говорится, что чем больше дух отдаёт, тем больше получает, имеется в виду не одновременная чрезмерная выдача, но постоянное ритмическое использование её. Кроме того, имейте в виду, что овладение делимостью духа достигается лишь при значительной степени развития психической энергии.

Привожу параграф из книги «Братство». «Самопожертвование есть один из верных путей к Братству. Но почему указывается беречь силы? Нет противоречия в этом. Путь золотой, путь совмещения утверждает два качества – подвиг и бережность, иначе все сделались бы самоубийцами. Подвиг творится в полной сознательности и ответственности. Опять кто-то заподозрит противоречие, но преданность высшая, любовь-победительница, может научить совмещению высших качеств. Безумие не создаёт подвига. Малодушие не отвечает истинной бережности. Сознание подвига подскажет пользование энергией. Пусть подумают о согласованности качеств. Безумие и малодушие не пригодны для Пути»^[15]. Как мало людей отдают себе отчёт, что есть согласованность качества.

Нам постоянно Указуется бережность в выдаче энергии, особенно сейчас, когда пространственные токи неслыханно напряжены.

Так и при самоотделении психической энергии, когда Вы испытываете утечку сил, не следует в такие минуты насиловать себя к чрезмерной работе, нужно дать время для восстановления энергии. Конечно, при всех таких явлениях нужна особая честность, ибо многие – склонные к вольготному труду, и каждый приступ лености будет ими приписываться чрезмерной выдаче психической энергии.

Я зачеркнула фразу «ибо отделившиеся части духа обратно к своему духу не возвращаются...» – понятая в мёртвой букве, она будет превратно понята.

Где нет правильного обмена психической энергии, там нет и делимости духа. Когда огонь бездействует или начал уходить из негодного вместилища, то, конечно, делимость духа не доступна. Также не забывайте, что психическая энергия – сила обоюдоострая и многие ярые тёмные силы обладают большим запасом этой энергии, но в её низших свойствах, потому проявления такой энергии ограничены низшими слоями и малою протяжённостью по сравнению с психической энергией высшего качества.

Может быть, найдёте возможным выдвинуть ещё сильнее значение мысли и дисциплинированного мышления для развития высокого качества психической энергии.

Конечно, вставьте страницу о самовнушении. Ведь гипнотизм есть прежде всего проявление психической энергии, потому и следует его изучать. Также следует упомянуть о передаче мысли на расстояние, что совершается с помощью той же энергии. Одобряю Ваш ответ староверу.

Вы, вероятно, уже знаете, что Елена Фёдоровна продолжает дружескую переписку с Н. К. и, как я уже писала, просила великодушно простить их авидья. Она самая талантливая среди русских теософов. Конечно, она находилась и, вероятно, и сейчас ещё находится под гнётом своего Аввы А. А. Каменской. Вы правильно ответили ей, что знание выдаётся постепенно.

Уявление истинного Лика Великих Учителей не было бы принято многими лучшими людьми, и даже обладающими сравнительно расширенным сознанием. Обратите внимание, как теософы болезненно реагируют на всё, что не отвечает их представлению о Христе, всё ещё окрашенному церковным догматизмом. Да, это противоставление одного вымышленного образа другому, не менее фантастичному, и есть самое страшное и разлагающее явление. Причём они не могут утвердиться ни на одном, получается страшная двойственность представления, как при косоглазии, и в результате получается полное косомыслие. Между тем они имеют «Тайную Доктрину», «Письма Махатм» и многие писания и письма Е. П. Блаватской, в которых рассыпаны драгоценные намеки.

Я писала Антону Фёдоровичу, что на протяжении целой Манвантары, или Большого Круга нашей планеты, мы имеем одного Ману (Учителя Учителей), стоящего во главе Высоких Собратьев Его. Вы знаете, Кого называют Учителем Учителей, и потому естественно, что Майтрейя, как приносящий Великий Синтез Учений для Шестой и Седьмой расы, будет этою же Индивидуальностью. Так, Единая Индивидуальность принимает на себя ответственность за планету на целую Манвантару. Конечно, пишу это Вам и только самым близким из ближайших и прошу Вас не делиться этими сведениями с Еленой Фёдоровной. Не запугайте её. Во многом ей нужно перестроить свою точку зрения, а в 84 года это не так легко. Кроме того, ледбитеровщина сильно внедрилась именно в сознание русских теософов. Сейчас передо мною лежит его книга «Человек видимый и невидимый», прислана она мне одним другом из Парижа; просмотрела иллюстрации в красках человеческих аур, отвечающих разным степеням сознания, и, между прочим, изображение ауры Адепта. Ещё раз поразилась безвкусием и развязностью этого писателя. В его изображении аура Адепта представляет собою прослоенную пастилу. Между прочим, в «Теософисте»^[16] утверждается, что он был Сократом! Всеми силами духа протестую против такого утверждения. Ждём очень выход книги о Феликсе Денисовиче. Какую прекрасную страницу написала Ведринская о нём! Правильно писать о друге, тем более об ушедшем, всё самое прекрасное, ибо кто возьмётся судить о всех побуждениях и сокровенных чувствованиях, сопровождавших тот или иной поступок человека. Каждое умаление, даже неосознанное, уже приносит свою худую карму. Первое наставление, данное нам, было: в десять раз увеличивать всё хорошее и в два раза уменьшать всё худое, тогда только приблизится более или менее верная оценка. Как часто люди, не зная причин и внутренних побуждений действий человека, берутся судить по очевидности и тем самым совершают тяжкий проступок против справедливости. Вот почему так прекрасен обычай писать лишь доброе об ушедшем. Хотя бы в этом люди несколько выправляют свою несправедливость.

С Алексеевыми советую по-прежнему сдержанность. Не сухость, граничащую с жестокостью, но именно доброжелательную сдержанность.

Думаю, что позволять малознакомым людям копировать картины, висящие в Обществе, не имея ответственного человека, который при этом находился бы неотлучно, – несколько рискованно. Знаем много случаев, когда копировальщики, желая найти подходящий тон, позволяли себе тут же на картине делать мазки, чтобы сравнить и убедиться, насколько найденный ими тон соответствует оригиналу. На некоторых картинах были обнаружены значительные места, покрытые такими пробами! Такие случаи наблюдались во многих музеях.

Жизнь очень сложна, и приходится во всём проявлять соизмеримость и большую зоркость, увы, даже в оказании помощи.

Может быть, Вам будет интересно узнать о положении дел в Америке. Там происходит синагогальный нажим на еврейского судью. Ведь мы гои! А в связи с тем, что сейчас происходит в России, конечно, всё сугубо воспринимается в этой стране, где не только круги правящие, но почти весь судебный персонал, так же как и финансовый нерв страны, состоят из евреев. Сейчас при всех гонениях во многих странах можно понять их ярость и озлобленность. Как смешно было обвинение нас Конрадом Принцем в продажности евреям! Ведь если бы Н. К. согласился на требования предателей об отставке трёх сотрудников, то мы и не только не подверглись бы такому ярому преследованию, но оказались бы даже в почёте. Будем бороться, дело затягивается. В самой Америке назревает многое. Серьёзные американские журналы пишут, что их страна переживает сейчас период керенщины^[17] и близка следующая фаза процесса переустройства страны. Может быть, и эта страна, достигшая поворотного пункта в своей истории, получила в свою очередь предупреждение и предложение помощи от Сил Светлых, но, как обычно, среди власть имущих не нашлось просвещённого и сильного духом человека, чтобы воспользоваться спасительными Указаниями. А мы знаем по всей истории человечества, что там, где Вестник не был принят и даже преследовался, там спрашивается со всей страны. Все бедствия, обрушившиеся на страну, не есть ли это грозное предзнаменование? Не избрала ли Америка путь труднейший? Но как тяжка карма лиц, отвергнувших Помощь Сил Света и тем принявших на себя всю ответственность за грядущее. Когда-то Америка в лице Вашингтона умела принимать эту Помощь, передававшуюся ей через таинственного Профессора, отсюда и её изумительно быстрый расцвет.

Так, страна приняла свою карму, явимся свидетелями больших переустройств.

Просмотрела собранный материал об Армагеддоне О. Н. Крауклис. Получилась очень внушительная сводка, но с этой темой нужна большая осторожность. Ибо все грозные предупреждения, когда они разбросаны на отдельных и редких страницах, одно, но собранные вместе они могут кого-то устрашить и даже вызвать нежелательные проявления со стороны некоторых кругов. Потому мой совет – сохранить пока этот чрезвычайно полезный сборник для внутреннего ознакомления и чтения в стенах Общества. Следует принести благодарность О. Н. Крауклис за этот труд.

Полученный на просмотр материал высылаю медленной почтой.

Пожалуйста, передайте О. Н. Крауклис, что на днях отвечу на её милое и такое сердечное письмо, а пока посылаю ей и членам её группы самый сердечный привет.

Зорко наблюдайте за тем очищением, которое происходит на Севере. Мужественно встретим события и будем готовиться к подвигу духа. Крепко держите единение с сотрудниками.

Шлю Вам самые бодрые и радостно-торжественные мысли.

Духом и сердцем с Вами.

 

 

57. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 12.07.1937

12 июля 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Давно не писал Вам, но это вызывается необходимостью сберечь Ваше ценное время и силы для пользы миру. Ведь теперь устремились писать Вам все, кто получил Ваш адрес, и утруждать Вас многочисленными вопросами. Некоторые из пишущих Вам поддерживают деятельную переписку с Вами для хвастовстве и поддержания собственного авторитета, который по каким-либо видам пал. Поэтому кто-то, по высказанным выше причинам, должен ограничить эту ценную для себя возможность. Я пишу Вам, когда набираются вопросы вместе с очередной главой. Потому в силу необходимости настоящее моё послание выйдет несколько длиннее.

Я премного благодарен вам за советы и указания в моей работе. Каждый Ваш совет для меня закон. Глава о психической энергии переделана и уже печатается. Посылаю Вам главу о центрах. Старался, как всегда, выяснить вопрос возможно шире, но насколько мне это удалось, Вам будет видно. Конечно, если Вы найдёте нужным, Вы сможете дополнить наблюдения над раскрытием центров из Вашего опыта, который богаче, чем кого бы то ни было. С другой стороны, я стеснялся писать всё, что я испытываю сам для того, чтобы меня не сочли рехнувшимся. Так, например, я испытываю зуд мозга и лёгких, очень хотелось бы почесать, но никак невозможно. Или чувствую, как какая-то сила перебирает все мои внутренности и хозяйничает там, как у себя дома.

Ваше сведение о делах в Америке меня ошеломило и потрясло. Я два дня не мог успокоиться и работать. Неужели, думалось мне, возможно, чтобы тьма победила? Ведь это был бы большой соблазн для маловерных! Это сведение я не счёл возможным сообщать всем, но прочёл лишь в старшей группе.

Я не буду сообщать Вам о поездках в Эстонию и Литву, в которых я принимал участие, ни о делах Общества, ибо обо всём этом Вы осведомлены достаточно, но хочу сказать несколько слов о предстоящей конференции в Ковне, ибо в одном пункте моё мнение расходится с мнением большинства. Глава Общества, Валковский и Рихард Яковлевич, решили, что доклады на съезде должны быть составлены без всякого намёка на оккультизм и без ссылок на Учение Агни Йоги ввиду того, что могут быть какие-то журналисты, которые не поймут сказанного. Возможно ли подобного рода суждение? Ведь если мы, последователи Учения Агни Йоги, на своём собственном съезде будем стесняться говорить о том, в чём состоит спасение мира, то какие мы последователи? Грош цена таким последователям! Ведь если на съезде будет присутствовать посторонний человек, который не поймёт слов о Матери Мира, об Иерархии, о космических силах, то тем хуже для него, но может быть такой случай, что на наше собрание совершенный идиот, так что же? Неужели мы должны подделываться под сознание идиота? С такой формулировкой вопроса согласиться никак не могу. Нашей базой должно быть только Учение. Как мы можем распространять идеи Учения, если мы будем молчать о них? Именно, мы должны распространять идеи Учения, не навязывая их упоминанием источников. Так понимаю я.

Ваше письмо к Р[ихарду] Я[ковлевичу], в котором Вы пишете о Гребенщикове, он дал мне прочесть, и оно подтвердило моё мнение о Гр[ебенщикове] как об узком церковнике. Он не ответил мне ни на моё письмо, ни на посылку ему первой моей книги. Но, может быть, он начинает прозревать от своей слепоты? В том же письме то, что Вы пишете об А[лексееве?], очень печально. Наверно, он получил предупреждение от Вас, а если этого не можете сделать Вы, то не может ли сделать то кто-нибудь из нас? Или мы тоже не имеем права вмешиваться в его карму? Ваши слова относительно меня принял к сведению и руководству. Е[катерине] Ф[ёдоровне] П[исаревой] я больше не писал. Вы имеете копии моих двух писем к ней.

Читал также Ваше письмо к г-же Крауклис^[18]. Ваши слова относительно несовершенства апостолов очень напоминают современное положение. Мы так же, как и они, малые и несовершенные люди. Но, несмотря на своё несовершенство, апостолы сделали великое дело. Они понесли в мир Учение Христа. Я полагаю, что несовершенство каждого из нас искупается постольку, поскольку каждый служит делу Владыки. Конечно, это может служить некоторым утешением в нашем несовершенстве, но не оправданием. Иногда мне и другим нашим членам задаются вопросы, – как может быть в вашем Обществе такой-то и такой-то несовершенный человек? Ведь это роняет престиж вашего Общества! Приходится в большинстве случаев разводить руками или пожимать плечами, ибо если вопрошавший получал ответ, что апостолы Христа тоже были несовершенными людьми, то это иногда приводило его в ярость.

Посылаю Вам копию моего письма представителю советской власти в Латвии. Из содержания его Вы узнаете, в чём дело. Для того, чтобы Вам было ясно, почему я написал и принёс в посольство это письмо, должен сказать, что в это время я собирался начать посылаемую Вам главу. Однажды, сидя за пишущей машинкой и обдумывая свою тему, я почувствовал прилетевшую в мою голову мысль, требовавшую, чтобы я оставил пока свою работу и написал письмо, содержание которого уже иногда раньше мне приходило на мысль. Я не стал противиться этой мысли, написал и на другой же день отнёс в советское посольство. Сверх всякого ожидания я всюду встретил весьма благожелательное отношение. Прочитав моё письмо, консул сначала сказал: «Я сомневаюсь, чтобы в нашей стране нашлось учреждение, которое взялось бы распространять книги, в которых трактуются религиозные вопросы». Я ответил, что разбираю эти вопросы совершенно в ином освещении, что суждения мои основаны не на догмах, но на знании. Он сказал: «Хотя у нас есть своя религия Карла Маркса, но я прочту Ваши книги». Я хотел подарить лично ему ещё один экземпляр книг, но он отказался, сказав, что не хочет вводить меня в расход. Далее он спросил меня, кем изданы мои книги, на какие средства я живу, кем я был раньше. В заключение он ещё раз сказал, что прочтёт мои книги и отправит их по назначению.

Вскоре мне пришлось второй раз быть в посольстве по просьбе Р[ихарда] Я[ковлевича], когда нужно было узнать адрес архитектора Щусева. Снова ко мне были очень предупредительны. Служащая в консульстве барышня сказала мне: «По-настоящему вы должны были бы подать официальное заявление, оплатить его гербовым сбором в 11 лат и через некоторое время получить наш ответ, но это можно обойти». Она послала в полпредство за книгой адресов, и через четверть часа я получил адрес без всяких оплат. Ответа на своё послание я ещё не получил, хотя прошло уже два месяца. Конечно, так скоро ответа и нельзя ожидать.

Я посылаю Вам копии писем ко мне профессора Николая Александровича Рубакина из Лозанны и титул того учреждения, которым он ведает. Может быть, он и его учреждение могут быть полезными нашему делу? Он находится в связи с масонскими кругами Западной Европы. Я с ним вступил в переписку благодаря читательнице моих книг в Вене Марии Александровны Франкфуртер, урождённой Карнеевой. Она определённая масонка. Недавно она прислала мне полное похвал и благодарности письмо за защиту масонов, чего, собственно говоря, я совсем не имел в виду.

На днях, проездом из Германии в Эстонию, меня посетила известная уже Анна Кима. Надо поражаться энергии, уму и такту этой замечательной женщины. Будучи иностранкой, она всё-таки сумела получить место в Германии. Имея некоторые книги Учения и мои книги, она организовала и какую-то помощь сиротам, и женский кружок рукоделия, и мужской кружок, в которых она проводила идеи нашего Учения, говорила о Иерархии, о Великих Братьях человечества. Так как в Германии оккультизм изгнан, и всякие собрания, обсуждающие религиозные вопросы, запрещены, то на её кружок однажды нагрянула полиция, но она сумела так тактично ответить, что её оставили в покое. Она высказала явное желание примкнуть к нашей организации. Откровенно говоря, я дал ей совет написать Вам. Пусть она выложит всё, что у неё на сердце. Вы увидите, что она чистая душа, и полагаю, что бранить меня за это не будете.

Сообщаю, что в последние месяцы увеличился спрос на мои книги, вместе с тем увеличивается и моя переписка. Получаю много трогательных благодарственных писем от читателей и преимущественно от читательниц моих книг. Если в таком темпе будет продолжаться спрос на книги дальше, то, может быть, через год придётся подумать о втором издании.

Хотел ещё обратиться к Вам по личному делу по поводу некоторых моих начинаний, сомнений, видений и проч., но это займёт довольно много времени и места, между тем, моя машинка спешно нужна Ольге Никаноровне [Крауклис], которая хочет послать Вам свою работу. Поэтому отложу всё личное до следующего письма.

Шлю Вам и Н. К., нашим дорогим руководителям, свои лучшие мысли и чувства.

А. Клизовский

 

P.S. Какая благодать была и радость получить первый том «Тайной Доктрины». Приступил уже к чтению, но, к сожалению, могу делать это только небольшими урывками. Только теперь можно понять, какой колоссальный труд Вы выполнили, и как много мы должны быть благодарны Вам.

P.S. Очень рад сообщить вам ещё, что все недоразумения, которые были между Троф[имовой], Стрек[аловой], Абрам[овичем] и друг[ими], прекратились, все шероховатости в отношениях сглаживаются и уже отчасти сгладились. Наше общее воздействие принесло свои благие результаты.

К.

 

 

* * *

 

 

Уважаемый г. Клизовский,

Простите, не знаю вашего имени и отчества.

Премного благодарю за присылку Вашего интересного труда «Основы Миропонимания новой эпохи», т.I., а также за Вашу надпись на нём по моему адресу. Мы сообща прочитали Вашу книгу вслух, и она вызвала немало споров и разговоров, иной раз очень даже оживлённых. Читать и обсуждать Вашу книгу нам пришлось в горах, где мы отдыхали почти два месяца. Этим и объясняется промедление с моим ответом на Вашу любезность. Мы все, Ваши читатели, отнюдь не специалисты по затрагиваемых Вами великим вопросам, – мы лишь искатели истины, потому можем только засвидетельствовать, что книга Ваша – одна из тех, которая действительно будит мысль, – всего больше именно будит. Что же касается до ответа на основные вопросы, то нужно быть специалистом, чтобы отчётливо выяснить, какие именно ответы даёте Вы. Но мы, как и Вы, далеко не удовлетворяемся современной официальной наукой, чересчур ограничивающей свой кругозор и даже исключающей (и нередко) из области своих задач и исканий, по-нашему, самое главное. Я, быть может, слишком натуралист, позитивист и энциклопедист, чтобы считать себя адептом как науки официальной, так и той, которая так безусловно приемлема для Вас. Мы думаем, что «единственно верная истина» – это дело будущего, но ещё не настоящего, и потому всегда немножко боимся всяких безусловных утверждений. Во всяком случае мы нашли в Вашем труде целый ряд блестящих и глубоких идей, которые, разумеется, и сделают своё дело. Вероятно, в новом издании, которого, несомненно, дождётся Ваша книга будут приложены, во-первых, полный и точный список всех источников, какими Вы пользовались, а, во-вторых, оглавление и указатель, так как их отсутствие неприятно действует на читателя.

Ещё раз спасибо.

Уважающий Вас Н. Рубакин.

P.S. Известны ли Вам труды моего единомышленника д-ра Краинского, профессора Белградского университета? Позвольте обратить на них Ваше серьёзное внимание.

 

 

* * *

1 июля 1937 г.

Глубокоуважаемый Александр Иванович,

Сейчас получил Ваше трогательное письмо и спешу сердечно поблагодарить Вас за него, хотя и чувствую, что далеко ещё не дорос, не заслужил того, что Вы по моему адресу сказали. Но поверьте, что со времени моей гимназической скамьи я страстно, прямо таки до слёз иногда, страстно, прежде всего, ищу истину, с о в е р ш е н н о н е б о я с ь и с к а т ь е ё ГДЕ БЫ ТО НИ БЫЛО. И при то не обращая решительно никакого внимания, что скажут разные княгини Марью Алексеевны, современные эксперты от официальной науки и все философы, и все учёные, ещё не способные идти в Реальность до беспредельной её глубины. Пусть все они по-прежнему принимают свои МНЕНИЯ о ФАКТАХ за самые ФАКТЫ (что, в сущности, и превращает всякого искателя истины в догматика собственных рассуждений). Честь Вам и слава, что Вы в Ваших трудах (за присылку которых я ещё и ещё благодарю Вас сердечнейшее) так бесстрашно идёте и вглубь, и вперёд, и вверх одновременно. Мы Вас тут читаем и обсуждаем, хотя и не торопясь, и как-нибудь постараемся прислать Вам о Ваших трудах посильное изложение наших коллективных мыслей и чувств, Вашими превосходными интереснейшими книгами навеянными. Но теперь мы в водовороте: Институт наш переживает своё превращение из личинки в куколку, и мы кипим в котле. У нас теперь живёт как наш близкий друг и сотрудник доктор А. Борстендофер, и мы привлечём и его к обсуждению Вашей работы. А у неё нашлось немало читателей. Но иные Вами недовольны за Ваш слишком отвлечённый и трудный язык, который к тому же можно было сделать куда проще, положив себе за правило: длинных фраз не писать, придаточные предложения в них по возможности ВОВСЕ не внедрять. Слов абстрактных и общих, как и метафор и омонимов всячески избегать. Побольше приводить фактов в качестве иллюстраций и никогда не забывать, что Ваш читатель – читатель архи-неподготовленный к чтению абстрактных книг. Простите, что я нежданный и непрошенный, пишу Вам это. Но я всё же пишу, так как считаю, что Ваши книги чрезвычайно своевременны, – ведь они ярко показывают, что в деле вникания и понимания космических нельзя же танцевать лишь от печки, то есть собственных и чужих (непроверенных) внешних чувств. От всей души мы все желаем дальнейшего развития Ваших работ и всегда будем рады помочь им нашими книгами. Мы можем даже и присылать Вам наши книги во временное пользование: это у нас давным-давно делается для всех пишущих, в какой бы стране они не жили. На них падает только почтовый расход. Запросы надо нам присылать через местную общественную библиотеку, которой мы и адресуем наши книги. Она же нам их и возвращает. На поставленный Вами вопрос я ещё не могу ответить. Пожалуйста, поясните нам его и укажите, какие именно стороны его Вас интересуют особенно, ибо на вопрос, слишком обще выраженный, очень трудно ответить. Знаете ли Вы, например, книгу П. П. Николаева «Понятие о Боге как совершенной основе жизни». Три тома плюс конспект. 1915-29 гг. Или Вам нужно не то? По Вашей формулировке вопроса я его понимаю не совсем ясно.

Уважающий Вас Н. Рубакин.

 

* * *

В пояснение изложенного должен добавить, что я обращался к г-же Франкфуртер с запросом о материале для моей главы о центрах, ибо г-жа Ф[ранкфуртер] дала мне понять, что в их организациях можно найти материал по любому вопросу. Она меня направила к профессору Рубакину и сообщила, что он владеет библиотекой в сто тысяч книг (среди которых более тысячи оккультных). Кроме того, она сообщила мне, что в июле проф. Р[убакин] праздновал 75-летие со дня рождения, и говорила, что он будет очень рад, если я пришлю ему поздравление. Я послал небольшое письмо и упомянул о материале для центров. Ответом было приведённое выше его письмо.

А. К.

 

 

58. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 16.07.1937

16 июля 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Отправляя спешно последнее письмо к Вам, забыл попросить Вас объяснить, что, в сущности, есть «сома» и что такое «пластинки сомы»?

Из полученного только что письма доктора А[сеева?] вижу, что он просил Вас приехать на предстоящий у нас съезд. Он просит поддержать его просьбу и говорит, что если мы все будем просить Вас приехать, то Вы приедете. Конечно, лично я, да, наверное, и все, поддерживаем его просьбу, но не разделяем его уверенности. Нечего и говорить, какая великая радость была бы для нас видеть Вас у нас., но вполне понимаем, что это не так просто. У Вас так много серьёзного неотложного дела, что вряд ли Вы можете оставить хотя бы на короткое время свой ответственный пост. Но этот первый съезд не есть последний. Ведь, может, мы будем иметь счастье видеть Вас на следующем.

Шлю лучшие мысли и чувства.

А. Клизовский

 

 

59. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 9.08.1937

9 августа 1937 г.

NAGGAR, Kulu, Punjab,

British India

Дорогой Александр Иванович, как подвигается Ваша новая книга? Удалось ли Вам собрать достаточно материала по осязательным достижениям в области передачи мысли и другим проявлениям психической энергии? Ведь некоторый класс читателей любит, когда им преподносится нечто в научных терминах (в которых они сами часто не разбираются) и подтверждается земными авторитетами. Полезно привести всё, что можно сейчас найти по этому вопросу, особенно в западной литературе.

Вы спрашиваете, что есть сома? Сома, или пластинки сомы, есть секреции гланд, которые образуют прикрытия центров, охраняя их таким образом от пожара. Вы правы, что мой приезд на Конгресс сейчас невозможен по многим и многим причинам и, может быть, одной из главных – моему физическому состоянию. Я не могу спуститься в долины, да ещё осенью, когда там температура держится еще от 100 до 120 градусов. Сейчас у нас в комнатах бывает до 76^[19] градусов, и это для меня уже мучительно. Ночью лежу на резиновых мешках, наполненных холодною водою, под действием механического фэна. Много думаем о будущем Конгрессе и посылаем ему лучшие устремления.

Как Ваше здоровье, остались ли довольны поездкой к нашим друзьям в Каунас?

В полном доверии будем спокойно наблюдать развитие событий.

Шлю Вам мысли бодрости и радости.

 

 

60. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 24.08.1937

24 августа 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Посылаю Вам на просмотр главу о «Значении сердца в наступающую эпоху». Эту главу я хочу прочесть, как доклад, на предстоящей конференции. Поэтому я главное внимание обратил на доказательство того, что человеческий ум закончил своё развитие и без сотрудничества сердца он, в наступающую эпоху, обнаруживает свою несостоятельность. Задача была довольно трудная, несколько рискованная, и насколько я с ней справился, Вам будет видно.

О сердце можно было бы написать больше, но мой доклад и так вышел из желаемой нормы, поэтому придётся читать его с некоторыми выпусками. Если Вы внесёте свои поправки, буду, как всегда, благодарен. Но не торопитесь, если Вы не найдёте это нужным, возвращать мне его к началу конференции, которая, как Вы знаете, отложена, ибо у меня есть копия.

В предыдущем письме я возмущённо протестовал против того, что наше правление хотело ограничить докладчиков запретом касаться всего, что имеет отношение к эзотеризму. Но, как оказалось, я возмущался напрасно. Приходится констатировать, что наши правители приходят к правильному решению не сразу. Через некоторое время было вынесено правильное решение. Точно такая же история получилась с языком конференции. Когда после прибытия прекрасных картин Н. К. выяснилось, что конференция состоится у нас, то наше правление, посоветовавшись с дипломатами и политиками, вынесло постановление, что языком конференции может быть какой угодно, только не русский, что доклады можно читать на любом языке, кроме русского, что русский язык – это язык эмигрантский, который не пользуется привилегией быть языком международных сношений. Конечно, Вы поймёте, как обидно было русским людям слушать такие дикие суждения о языке, которым говорит 150-тимиллионный народ, занимающий шестую часть земного шара. Когда Евгений Александрович [Зильберсдорф] узнал о таком постановлении, то он отказался принять участие в конференции, а я решил перевести свой доклад на французский язык и прочесть его по-французски. Но, в конце концов, и в данном случае благоразумие взяло верх, и было внесено приемлемое для всех постановление, согласно которому официальным языком будет государственный, а доклады можно будет читать на любом языке, не исключая и русского. Конечно, мы обязаны такой уступке только тому, что имеем счастье иметь своими Руководителями русских людей.

Хочется сказать несколько слов о ценном даре, полученном от Н. К. Действительно, какое великолепие эти картины! Они одна лучше другой. Нельзя оторвать глаз и вдоволь насмотреться на них. Как прекрасно они передают величественную красоту Гималаев. Не менее прекрасны и картины Святослава Николаевича. Я вполне разделяю Ваше мнение о картине «Сострадание». Это шедевр и по идее, и по исполнению, и по дивным краскам. Способ письма Н. К. мне особенно близок и понятен. Я никогда не мог понять, почему некоторые художники только центральное место в картине считают нужным написать хорошо, а остальное мажут кое-как. Ведь нельзя в музыкальном произведении сыграть хорошо только главное место, точно так же в литературном описать правильно только одну сцену! Или как выглядело бы здание, в котором отделан только один фасад? Такие произведения были бы забракованы, т авторы их раскритикованы. Между тем, в картинах это допустимо, и если зритель не восторгается такой картиной, то только потому, что он профан и ничего не понимает. Я смотрю на это как на отсутствие в художнике терпения, иногда даже умения, и на нежелание считаться со зрителем, который должен восторгаться тем, что ему подадут. В картинах Н. К. нет этих режущих глаз недоделанностей. Конечно, только большой мастер может легко справляться с трудной задачей правильной передачи всех деталей. Картина должна будить чувство красоты. Если глаз не может оторваться от картины, то художник достиг своей цели. Если этого нет, и зритель не останавливает взгляда на картине, то искусства в такой картине нет.

Не так давно Р[ихард] Я[ковлевич] дал мне прочесть копии писем Н. К. к Асееву и Зенкевичу с предостережениями относительно Батурина. Это было как раз кстати, ибо этот шанхайский серый волк подъехал и ко мне. Имею два письма от него, в которых он просил меня о присылке моих книг и предложил в обмен свои. Один обмен между нами состоялся. В первом письме он просил меня, чтобы я сотрудничал в его журнале «Огонь». От сотрудничества я уклонился, написав ему, что мне не ясно направление его журнала, что хотя лозунги объявлены светлые, но издана такая книга как «Враги Вселенной», о которой в то время я уже кой-что слышал. Второе его письмо ко мне и часть моего ответа на обороте посылаю Вам для сведения. Моё письмо к нему и книги, которые он просил, я ему послал до ознакомления с письмами Н. К. к доктору А[севу] и З[енкеви]чу. Теперь, конечно, я прекращу с ним всякое общение. Хотя я и писал ему, что ничего скверного ко мне не пристанет, но из слов Н. К. вижу, что след на ауре остаётся, а я этого не желаю. Иначе, конечно, и не может быть, ибо если от прикосновения белого к саже на белом останется след, то точно так же останется след на ауре. Эта мысль ещё не приходила мне в голову.

Одна моя корреспондентка из Вены, о которой я уже сообщал Вам, всегда в своих письмах присылает мне вырезки из венских немецких газет. В последнем письме содержится вырезка из Wienetagetblat, в которой по сообщениям варшавских газет от 12 августа с.г. утверждается, что в варшавском госпитале умер, как нищий, отец Кришнамурти. Дословный перевод этой вырезки гласит: «Некоторое время тому назад в варшавский госпиталь был доставлен 74-летний, тяжело больной, нищий по имени С. К. Гринберг. На своём смертной одре он рассказал врачу, что в своё время был богатым человеком. Его сын был послан учиться в Англию, и из него должен был получиться большой человек. Нищий показал врачу письмо и документы, из которых было видно, что его сын есть никто иной, как индийский теософ Кришнамурти. Известно, что в своё время Кришнамурти был объявлен воплощением Будды предводительницей всемирного теософского общества Анной Безант. Нищий показал также пожелтевшие документы, из которых было видно, что в прошлом он был богатым владельцем мельницы в Восточной Польше, но был привлечён в одну криминальную аферу, которая стоила ему всего его имущества. Всемирно известный сын поддерживает с ним общение письменно, но не желает, как пожаловался нищий, оказывать ему материальную поддержку».

Есть это очередная газетная утка или в ней содержится доля правды? Эта дама просила, чтобы я отправил эту вырезку доктору А[севу], вероятно, в предположении, что он напечатает это в своём журнале. Как поступит А[лександр] М[ихайлович], я не знаю, но в письме к нему я сообщу, что перевод этой вырезки Вам послан и содержание её известно.

В каком положении находится дело с предателями в Америке? Ваше последнее сообщение о нём, как я уже писал Вам, меня сильно поразило, в связи с чем изменилось даже моё отношение к евреям и еврейскому вопросу. Юдофобом я никогда не был, и рассказам и писаниям о разных тёмных еврейских происках и ритуальных убийствах я верил и не верил. Вернее, над этим вопросом я никогда не задумывался. Но теперь я верю, что всё это правда, что всё это есть. Недавно пришлось прочесть один из романов Щабельской «Сатанисты XX века», в котором она очень объективно описывает тайные заседания сатанистов, которые все масоны и большею частью евреи, где обсуждаются сатанистские замыслы против всего светлого и все их ужасные тайные преступления. Написано очень правдиво, и всё сходится с действительностью. Романы её запрещены к продаже. Это уже показатель того, что в них есть нечто, что не нравится тьме. Обидно только, что все такие сатанисты говорят о Соломоне как своём водителе. Присматриваясь теперь к евреям, я вижу, что так называемые ортодоксальные евреи с длинными бородами и пейсами, в длинных лапсердаках, что они чужды мне и я им, что они живут своим миром и никогда не примут нашего мировоззрения. Одним словом, я пришёл к выводу, что еврейская нация, главным образом, комплектует и пополняет тёмную силу.

Общество деятельно готовится к конференции и к изданию монографии Н. К. Последняя мысль всецело принадлежит молодому доктору. Нужно отдать ему справедливость. Он своим молодым энтузиазмом заражает многих, и Общество в его лице приобрело большую силу. Он мудро пользуется получаемыми дарами, получая много, он много даёт. Честь и слава ему за это.

На своё письмо в Р[оссию] я ещё ответа не имею. Конечно, скорого ответа и нельзя ожидать, тем более, и события, как внутренние, так и внешние, очень тревожны. У меня там есть три сестры, все уже пожилые и очень болезненные. В особенности тяжко положение одной, которая в беспомощном состоянии, уже несколько лет лежит в постели. У неё суставный ревматизм. Никакое лечение не помогает. Я послал ей описание лечения самовнушением по системе Куэ, посоветовал пчелиные укусы, а также замечательный способ, взятый из «Рассказов странника своему духовному отцу». Но это письмо вернулось ко мне обратно. Послал второй раз, и второй раз вернули обратно. Между тем, открытки доходят. Не знаю, чем это объяснить? Кармой или чем-нибудь другим? Меня очень огорчает то, что не могу помочь ей даже советом. Раньше все мои заказные письма доходили.

Шлю Вам и Н. К. мои лучшие мысли и пожелания.

Преданный Вам А. Клизовский

 

 

61. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 2.09.1937

2 сентября 1937 г.

Дорогой Александр Иванович, очень тронута Вашей заботой о моём самочувствии. Глава о центрах очень содержательна, и думаю, что дополнять её не следует. Я против широкого оповещения личных опытов. Главным образом потому, что этим самым даётся готовая программа или канва для вышивания по ней узоров. Прочтя такие описания, многие впечатлительные психики начинают немедленно видеть и ощущать подобные же явления. Но ценность именно в том, чтобы каждый самостоятельно подмечал у себя огненные явления, ибо явления эти не должны быть подсказаны, тем более что они должны разниться у каждого индивидуума. Вот почему так важно, чтобы серьёзные наблюдатели записывали свои наблюдения и затем сравнивали их.

Думаю, что на Конгрессе следовало бы иметь общее заседание, посвящённое культурно-просветительным заданиям, а затем заседания внутренние, исключительно для членов Общества, на которые обычно никакие журналисты не имеют доступа. Как мы понимаем, такова программа, принятая большинством членов Правления. Первый Конгресс будет, так сказать, смотром наших сил и также пробным камнем для многого. При этом нащупаются разные настроения, выявятся неожиданные друзья, но обнаружатся и новые враги. Ввиду особого положения в стране и недавних нападений на Г. Ф. Лукина, следует проявить особую бережность и осмотрительность. Нужно прочно установить положение общества. Конечно, тяжко сдерживать себя, когда всё существо стремится высказать всё, чем наполнено и звучит сердце. Но мы всегда должны помнить, что мы не одни, но участвуем в великом строительстве и потому должны всё время соображаться с общим планом и поддерживать равновесие или гармонию. Мы не должны дразнить врагов, но где нужно должны уметь защитить основы со всем достоинством и бережностью. Подойдут сроки, и можно будет смелее высказываться. Вы знаете, что «каждая преждевременность судима»! Сколько разрушений и несчастий вызвано было преждевременной выдачей начертаний или мысли. Потому проявим тонкое распознавание и учтём все обстоятельства.

То, что Вы пишете о некоем писателе, очень характерно. Но, увы, по опыту знаю, что прозрение у него в полной зависимости от степени материальной полезности его для него самого. Принимаем спокойно и извиняем многое, зная, как несладко живётся ему.

Да, Александр Михайлович Асеев меня огорчает. Опасаюсь, как бы не ввяз он в Шанхайские организации. Он молод, и распознавание ликов не даётся ему легко. Замечаний и указаний, как я заметила, он тоже не любит. Но думаю, что из всех испытаний он выйдет победителем. Конечно, его следует предупреждать о вреде Батуриных, Бобыниных и Сальниковых и т.д. Вообще, с Дальним Востоком и с Германией следует сейчас выявить особую осторожность, много там тёмных организаций, прикрывающихся самыми неожиданными знаменами. Е. Ф. Писарева снова написала дружественное письмо Н. К., но, по-видимому, не нашла ещё в себе достаточно мужества, чтобы встать на определённую точку зрения по отношению к книгам Живой Этики. Иногда мне кажется, что ей очень хотелось бы вырваться из-под опеки своей Аввы. Но кто сказал, что нужно подчиняться во всем иерархическому началу А. А. Каменской? Кто установил этот авторитет? Мне кажется, что прямая обязанность всех русских теософов – ознакомиться прежде всего со всеми трудами Е. П. Блаватской. Почему должны мы подходить к Учению, принесённому Е. П. Блаватской, через английские очки? Кроме того, как пишет Е. Ф. Писарева, в Адиаре имеется целый сундук её рукописей. Среди них имеются и ещё не опубликованные, и даже рукописи на русском языке. Спрашивается, почему они не были доверены в своё время главам Российского Теософического движения для ознакомления с ними русских и английских членов Теософического Общества?

На вопрос, как может быть в вашем обществе тот или другой несовершенный человек, можно ответить вопросом же, – а где они, совершенные? К тому же мерило Великих Учителей значительно разнится от мерила земного. Часто внешний человек много лучше внутреннего, но Великие Учителя принимают во внимание именно внутреннего человека. Кроме того, в задание нашего Общества не входит создание ангелов, пусть этим занимается церковь. Кстати, тысячелетия её существования и мирового распространения и владычества наглядно показали, насколько она в этом преуспела. Следствия налицо. Наша задача гораздо скромнее. Мы просто желаем помочь приходящим к нам хотя бы несколько расширить сознание и получить ответ на многие проблемы жизни, на которые не смогла ответить церковь. Имеющиеся у нас книги Учения Жизни по своей космосопространственной широте мысли именно дают ответ на все запросы. Итак, пусть не ищут ангелов среди наших членов, мы заняты людьми.

О профессоре Рубакине мы уже давно знаем. Два-три года тому назад Рубакин, прочтя о деятельности Н. К., об идее Пакта и Знамени Мира, об учреждениях в Нью-Йорке, написал восторженное письмо Зинаиде Григорьевне Лихтман, всячески превознося гений Н. К. и тут же предлагая открыть отделение его института при наших Учреждениях, конечно, на американские средства. Когда же Зинаида Григорьевна написала ему, что его идея приветствуется и потому Совет Трэстис надеется, что в недалёком будущем явится возможность её осуществить, но что сейчас не имеется на это свободных средств, всякая переписка прекратилась. Н. К., вернувшись из монгольской экспедиции, послал ему сердечное письмо и свою книгу, но профессор Рубакин не счёл нужным ответить. Вот ещё один лик. Многим нужны не люди, но лишь деньги.

Какое место получила А. Кима в Германии? Очень прошу Вас быть крайне осторожным со всем, что так или иначе исходит из той страны. Перечтите моё письмо к Вам после посещения А. Кима. Будьте с ней приветливы, но не поощряйте к тесной близости. У меня есть её фотографическая карточка.

От всего сердца радуюсь растущему спросу на Ваши книги. Но будьте осторожны в переписке с некоторыми читателями. Много овец в волчьей шкуре^[20]. Не поясняйте некоторые сокровенные понятия людям, которых Вы мало знаете. Будем во всём соблюдать соизмеримость.

Теперь перехожу к главе о центрах. Начиная с конца первой страницы и продолжая на второй, я советовала бы изъять фразы, начиная с: «Если взять за причину яйцо, то следствием будет птица, а если взять...» и до конца параграфа. Фраза «Человек рождает Вселенную, Вселенная рождает человека» будет злостно истолкована. В лучшем случае скажут, что Вы доехали до Антропоморфического Бога, Которого раньше пытались отрицать. Сказано Великим Владыкой: «Невозможно пускать это в пространство». Невозможно величайшие Тайны изъяснять человеческими словами. Величие и Красота Беспредельности не укладываются ни в нашем ограниченном представлении, ни в наших терминах и должны оставаться в пределах Несказуемого. Вспоминается, как ещё в России, когда мы спросили поэта Блока, почему он больше не посещает религиозно-философские собрания, он ответил: «Потому что там говорят о Несказуемом». Пусть чуткость подскажет, где предел человеческим пояснениям, где начинается это Несказуемое. Ведь Великие Владыки не возглашают на перекрёстках о Создателях и Творцах Миров. Нужно иметь ключ, чтобы понять разбросанные намёки в трудах Е. П. Блаватской. Если я и давала Вам некоторое освещение, то это было лишь для Вашего личного сведения. Но нигде никогда не будет сказано, что человек рождает Вселенную. Ведь не человек же рождает стихии! Чую, что накопила полный карман кармы за преждевременную выдачу неподлежащего широкому оглашению.

Фразу «В вечном круговороте жизни...» я слегка изменила бы. В вечном круговороте жизни, по мере продвижения эволюции великое назначение человека как сотрудника Космоса в поддержании равновесия космической жизни будет становиться всё более и более очевидным. Миры зарождаются и умирают, тогда как человек, трансмутировавший на огне духа все свои чувствования, преображается в сверхчеловека и занимает место среди Высших Духов и живёт в вечности. Высочайшие Духи являются Сотрудниками Великого Зодчего и Матери Природы, Строителями Миров и Руководителями народов.

В конце второй страницы вместо «он обладает такими же органами и центрами и такой же силы и могущества...» лучше сказать – его центры восприятий и сил соответствуют центрам энергии Космоса. Человек и Космос нераздельны... Но, конечно, нельзя приписывать человеку всю мощь Космоса. Вдумайтесь во всю необъятность Космического Творчества.

Страница 4. На Востоке знают много о центрах, но, конечно, лишь незначительная часть этих знаний доступна европейцам. Частью из-за малодоступности их языка, но, главным образом, из-за сокровенности таких знаний. В книгах Учения говорится о 21 центре, ибо многие среди них имеют двойные ответвления, как, например, центры лёгких, оплечий, запястий, колен, почек и т.д.

Страница 5. Конечно, тонкое тело немного больше физического, но ошибочно думать, что оно не помещается в теле физическом. Оно больше, только когда оно выделяется. Именно все тела заключены в физическом футляре. Все рисунки с лотосом над головою есть лишь метафоры, так же как и название центров лотосами. Число лепестков соответствует разветвлениям нервного центра.

Все указанные размеры, цвета и числа лепестков лотосов относительны, нельзя забывать индивидуальность всех проявлений.

Что же касается до повышения темени при раскрытии мозгового центра, то и это следует понимать аллегорически. При раскрытии центра всегда происходит расширение кровеносных сосудов, что вызывает набухание, но не выпячивание кости. На многих изображениях будд и бодхисаттв можно видеть это символическое выпячивание темени. Выпячивание это называется ушниша и является символом раскрытия мозгового центра. Точно так же, желая символизировать раскрытие третьего глаза, тибетцы помещают бородавку в средостение на священных изображениях. Яснослышание обычно символизируется огромными ушами.

Страница 7. Касание Матери Мира следует понять здесь как проявление всеначальной энергии. Энергия кундалини в Индии называется Силою Матери.

Страница 8. Центр Анахата отвечает Серебряному Лотосу и помешается в сердце. Советую привести параграфы из книги «Сердце», в которых говорится о значении этого органа. Развитие сердца в нашу эру является наиглавнейшей задачей. Без развития сердца и кундалини не будет действовать со всею мощью. Именно огни сердца дают ощущение несказуемого блаженства. В эпоху сближения миров особенно усиливается центр сердца. Но возжечь огни сердца труднее, чем осуществить поднятие кундалини.

Центр Чаши помещается около сердца, среди нервных узлов. Чаша есть средоточие всех излучений. Это тот фокус, где преломляются и через который распространяются излучения зёрна духа. Чаша образует треугольник между центром сердца и солнечным сплетением. Она помешается над солнечным сплетением на уровне сердца. Чаша принадлежит к тем нервным узлам, которые ещё не исследованы. В древнейших Писаниях центр Чаши иногда назывался «Небесная Ось».

«Чаша очень редко бывает переполнена. Чаша, как синтетический центр, хранит самые несказуемые накопления. Чаша бывает хранилищем всего любимого и драгоценного. Иногда многое собранное в Чаше на целые жизни остаётся закрытым. Но если в Чаше осталось понятие о Братстве, то оно будет звучать и радостью и тоскою во всех жизнях»^[21]. (Книга «Братство».)

Привожу Беседу о центрах: «Многие вопросы должны быть осознаны без земных ограничений. Часто люди замечали лишь одну подробность и возводили её в закон непреложный. Центры человека поняты весьма относительно. Самые названия их менялись на разных языках в течение тысячелетий. Одни могут называть Чашу "Небесная Ось", но от этого не изменяется её назначение. Другие говорят о воздействии Матери Мира (энергия кундалини называется среди индусов силою, или Шакти, Матери Мира), но Шакти уже в существе своём содержит великое значение всеначальной энергии. Кроме того, забывают о коллективном действии центров, которое всегда индивидуально. Конечно, также индивидуальна и трансмутация центров в тонком и огненном теле. Они сохраняют свою сущность во всех телах, но развитие их будет зависеть от прохождения в земном бытии. Мускулы, казалось бы, достаточно изучены, но функции их зависят от характера человека. Каждый член тела действует индивидуально. Походка зависит от психического состояния, и тем самым мускулы будут работать в своеобразном сочетании. Относительность суждения особенно ярко выражается в суждении о тонких энергиях. Невозможно установить одно число лепестков лотосов. Кроме того, каждый лепесток будет отличаться от другого. Не будем ограничивать многообразность строения мира. Самые неожиданные разрастания ткани и разветвления нервов дают неожиданное богатство организму. Каждое наблюдение ценно, но будем очень осторожны с обобщением. Именно познавание должно научить осторожности в выражении. Так же каждый неофит спешит прокричать услышанное им, не заботясь о последствиях. Но с познанием приходит и соизмеримость»^[22].

Если Вы прочтёте все доступные писания о центрах, то увидите, как разно говорится в них о наименованиях и о способностях, которые обнаруживаются в человеке при раскрытии того или иного центра.

Так солнечное сплетение часто отождествлялось с Кундали-чакра (не Муладхара), а Манипура-чакра – с Чашей, или «Небесной Осью».

В древнейшие времена центру Сарасхара^[23] приписывалось 666 лепестков, а не 960 или 1000.

Также центр гортани не находится в щитовидной железе, но около. Центры не помешаются в железах, они находятся около и координируют работу желез. Тончайших разветвлений центров множество, но не нужно думать, что центры требуют много места.

Свадхистана-центр помещается в тазовой области и, конечно, связан с половой функцией. При духовном восхождении этот центр подчиняется и контролируется центром солнечного сплетения.

Страница 18. В книге «Агни Йога» параграф, в котором говорится о пустых гробницах, нужно понимать дословно. Именно, имеются пустые гробницы. Ибо при окончании миссии и наступлении срока ухода для Адепта, находящегося среди людей, ухода, чтобы присоединиться к Твердыне в физическом теле, часто происходило мнимое погребение его. Иногда тело уносилось после погребения, ибо оно находилось в состоянии как бы летаргии. Бывали случаи погребения заместителя, как, например, при отъезде Великого Учителя Раккотци. Но явление дематериализации физического тела крайне редкое. Даже останки Будды были сожжены.

Конечно, Христос при преображении своём не дематериализовал своё тело, но появился ученикам в своём тонком теле. Точно так же и Воскрешенье было именно в тонком теле. Вспомните, как Он не позволил Марии Магдалине прикоснуться к Нему, ибо прикасание к Высокому Духу может быть смертельным из-за разницы в вибрациях.

Высшие Существа творят не Чашей, но психической энергией, мощь которой основана на возжжении огней сердца. Чаша есть источник творчества, психическая же энергия воплощает творческие идеи.

Страница 20. Боли бывают очень велики и мучительны. Когда возгорается центр лёгких, то невозможно двинуться без невольного крика. Приходится сидеть, не меняя положения, причём и дыхание сильно затруднено. И, конечно, все эти явления повторяются. Также мучительны и тянущее чувство и горение в конечностях. Да и напряжение и шевеление в солнечном сплетении очень неприятны. Но при них очень помогают приёмы соды. Почки тоже очень чувствительны. И напряжение в головных центрах, особенно в затылке, бывает мучительно. Конечно, с течением времени все болезненные ощущения постепенно становятся всё слабее. Иногда немало времени требуется, чтобы открыть тот или иной центр. Но нужна и огненная трансмутация их, которая ещё болезненнее и полна опасности.

Смущающую Вас фразу следует читать: «Но бездушные не отбросят на экран даже малых проблесков потушенных огней». Как видите, выпущено слово «даже».

Также другую фразу – «Психическая энергия может быть явлена трояко: самовнушением, воздействием физическим и высшим воздействием на расстоянии...» следует понять, что иная физическая работа может настолько утомить, что психическая энергия будет подавлена. При психических посылках обычно физическое тело должно находиться в покое. Опасно посылать энергию при утомлении.

Что есть модератор? При огненной трансмутации полезно немного прикрыть центры, чтобы предотвратить пожар. Прикрытие это совершается иногда так называемым психическим чехлом из сгущённой оболочки психической энергии. Но всё это будет звучать абракадаброй для обычного читателя, потому лучше не вдаваться в такие подробности.

Великий Владыка советует Вам осторожность и обратить лучше внимание читателей на серьзное положение в мире. Многие живут точно среди благополучия. В заключение можно сказать, что все описания достижений высших способностей через открытие центров на бумаге и кажутся лёгкими, но на самом деле нет ничего более трудного. Проходит много жизней в постоянном, несломимом устремлении к расширению сознания и утончению восприятий, прежде чем начинается не частичное раскрытие того или иного центра, но работа их на всех семи кругах и планах. Все насильственные механические упражнения ни к чему не приведут. Ибо нужно не раздражение физическое или даже частичное раскрытие какого-либо одного центра, но огненная трансмутация всех центров, что достигается лишь при полном очищении мышления и возжжении огней сердца.

Потому счастлив тот, кто уже в прежних жизнях стремился по пути расширения сознания и очищения сердца.

Теперь о положении дел в Америке. Конечно, тьма победить не может. Решение Иерархии Света всегда неожиданно во всех смыслах. И причин этому очень много. Одна из них – человеческая природа.

Великие Владыки знают, когда именно решительный удар должен проявиться. В американском деле правда настолько на нашей стороне, что судья, который должен был вынести решение ещё в июле, всё ещё оттягивает его, несмотря на все воздействие апостатов, но окончательный срок, кажется, истекает в первых числах сентября. Зная всю ярую подпольную работу предателей, наши друзья не сомневаются, что ему придётся вынести решение против наших сотрудников. Но ведь это лишь одна инстанция, и друзья собираются продолжать это дело. Трудность наша была в том, что из-за отсутствия средств мы не могли пригласить видного адвоката. Защитник, который ведёт дело, не имеет ни положения, ни связей и, кроме того, сам еврей. Психологически же сейчас нужно было бы иметь именно адвоката не еврея. Но и то удивительно, что при такой слабой защите всё же предатели до сих пор не смогли восторжествовать. Всё время привходят новые свидетельства и обстоятельства, которые не дают возможности предателям раздавить наших друзей. Положение осложнялось ещё тем, что наш защитник и слышать не хотел о приглашении нового адвоката для подкрепления его позиции. А с этим приходилось и приходится считаться. Ведь самое страшное, когда ваш адвокат оборачивается против вас. В Америке подобное явление часто происходит. Понятия этики, особенно среди некоторых профессий, очень не высоки. Потому мы должны были выжидать, чтобы сами обстоятельства показали необходимость привлечения новых сил. Теперь наш защитник увидел, что дело настолько разрастается, что один он не может справиться. Друзья наметили новое наступление, на этот раз с более агрессивным и способным адвокатом, имеющим некоторые связи. Ведь всё дело может быть суммировано следующим образом: казначей и избранный президент общественных учреждений присвоил себе всё находившиеся у него на хранении шеры членов-Трэстис и объявил общественные учреждения своею личною собственностью. Заявляя же теперь, что общественные учреждения являются его личною собственностью, он ставит себя в положение вора перед многими жертвователями на эти учреждения. Потому несколько таких жертвователей и собираются теперь судить его за присвоение общественных сумм. Как видите, мы имеем дело с определённым криминалом. Но, к сожалению, в Америке подобные президенты далеко не редкие исключения. На днях друзья сообщили нам, что президент весьма известной фирмы в Нью-Йорке, пользовавшийся полным доверием всех членов Правления, скрылся из страны, присвоив крупные суммы. Невольно хочется спросить: не читал ли этот президент вышедшую года два тому назад книжку «Как бесследно скрыться с двумя миллионами долларов?». Тема эта была предложена нескольким писателям Президентом Рузвельтом, ибо сам он решить эту проблему не мог. Несколько журналистов взялись за эту тему, результатом чего было бездарнейшее коллективное творчество. Но самое поразительное это то, что на обложке этой книги изображен президент Рузвельт и приведены его слова, что «эту проблему он не смог решить». Недурное направление мышления для Президента! Но люди настолько ослеплены мощью золота, что не понимают всего гротеска и всей недопустимости такой рекламы для Президента страны!

Как Ваше самочувствие? Радуюсь, что Вы оценили помощь и целение посылаемое.

Будьте особенно осторожны, наблюдайте за совершающимся очищением в Швеции. Преждевременность сейчас нежелательна. Помните, что терпение есть высшее достижение. Соизмеримость – высшая мудрость, и знание сроков – высшее Знание. Такими мерами и путями будем радостно продвигаться в строительстве. Всегда рада услышать о Ваших работах и наблюдениях над психическими явлениями.

Шлём Вам самый сердечный привет. Храните торжественность. Велика Битва Армагеддона.

 

 

62. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 22.09.1937

22 сентября 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

С неделю тому назад отправил в Ваше распоряжение 20 книжек «Психической Энергии». Если нужно будет ещё, с удовольствием вышлю. Благодарю Вас сердечно за Ваше столь ценное по содержанию и многим полезным советам и указаниям письмо. Как всегда, всё будет принято к исполнению и руководству. То место, в котором говорится, что «Человек рождает Вселенную и Вселенная рождает челоека», конечно, будет выпущено, но Вы знаете, какого ЧЕЛОВЕКА я имел в виду, говоря об этом. Разрешите мне всё-таки вставить в главу Ваши ценные дополнительные сведения о центрах, которые содержатся в Вашем письме, при условии, конечно, что это не отразится на увеличении Вашей кармы. Впредь, говоря о чём-нибудь, всегда буду заботиться о том, чтобы не прибавить Вам кармы. С глубокой признательностью принимаю Указ В[лады]ки об осторожности и необходимости напоминания людям о катастрофическом состоянии нашей планеты. Я это делаю при всяком удоьном случае. Посланная Вам книга заканчивается именно этим.

На днях получил письмо от Александра Михайловича [Асеева], в котором он пишет «о перенесении издания сборника в Ригу». Привожу об этом выдержку. «Дело в том, что издавать сборник мне становится всё труднее и труднее, расходится всего 400-500 экземпляров (а теперь эту цифру можно уменьшить на 50 в виду отпадения Шанхая), из коих 50-70 бесплатно (авторские, для отзыва, неимущим), часть идёт в обмен, а обмененные издания лежат почти без движения, за проданные книги многие представители бесконечно оттягивают расчёт, много денег вообще пропадает. На каждом томе сборника имею около 300 лат дефицита, которые покрываю целиком из своего кармана. Кроме того, переписка с читателями сборника берёт всё моё время, без остатка. Я не имею возможности читать серьёзные книги, писать статьи и проч. В общем, издание сборника становится для меня непосильным бременем. Но то, что не по силам одному лицу, гораздо легче целому обществу. И вот я предлагаю Вашему Обществу, начиная со 11-го тома, взять на себя издание сборника. Для этого даю carte blanche и непременным условием ставлю лишь, чтобы было сохранено старое название, хотя бы в виде подзаголовка, чтобы сборник издавался на русском языке не меньше 2-х раз в год, размером не менее 8-ми печатных листов и ставился в продажу не дороже 2-х лат в Латвии и 40-50 амер[иканских] центов за границей. Вот и всё. Желательно, но не обязательно, чтобы в сборнике было закончено печатание ст[атьи] проф. Краинского «Сверхчувственный мир перед лицом науки» и моей «Фармак[одинамики] Окк[ультизма]». Желательно также, чтобы новым редактором сборника были Вы. Поговорите, пожалуйста, с Рихардом Яковлевичем и старшими членами Рижского Общества, обсудите моё предложение и сообщите Ваш ответ. Если он будет положительным, то начинайте уже теперь готовить к печати одиннадцатый сборник, чтобы выпустить его весною будущего года. Тогда десятую книгу я издам раньше – в январе или феврале. Доверить издание «Окккультизма и Йоги» я могу только Вашему Обществу и никому больше. Для меня было бы чрезвычайно важно хоть на несколько лет прекратить издательскую деятельность, т.к. это помогло бы мне улучшить моё материальное положение (сейчас оно плачевно) и осуществить некоторые оккультные издания, в частности, дописать «Фармакодинамику Оккультизма», безденежно замершею на мускусе, и проштудировать ценные книги по тайноведению, которые сотнями, ненужным сейчас балластом, лежат в моей библиотеке. Конечно, я останусь сотрудником сборника, могу писать статьи по Оккультизму на любые заданные Вами темы и передам Вам всех теперешних сотрудников…

В Югославии почти никто не интересуется Оккультизмом, вполне естественно, чтобы именно в Риге издавался орган, объединяющий различные оккультные движения. Я уверен, что если в дальнейшем сборник будет выходить под Вашей редакцией, то тираж его увеличится, и он приобретёт ещё большее значение и вес. Итак, жду Вашего ответа на своё предложение, – как мне хотелось бы, чтобы ответ этот был положительным».

Я прочёл это предложение Александра Михайловича, и в принципе оно не встретило отказа, но в подробностях вопрос не обсуждался, ибо сейчас всё внимание сосредоточено на предстоящем съезде. В принципе, и я ничего не имею против редактирования журнала, но при одном условии, что я буду в своей редакторской работе самостоятелен. Как полагаете Вы и Н. К.? Желателен ли перенос издания к нам, и издание его Обществом, или лучше было бы, если бы журнал издавался не Обществом, но одним лицом?

Пользуясь случаем, хочу рассказать об одном явлении, которое имело место со мной в одну из ночей в первых числах сентября. Спал я в эту ночь особенно плохо, просыпаясь чуть ли не каждые полчаса. И вот, проснувшись уже под утро, я чувствую, что в меня нечто залезает, заполняя всё моё существо, причиняя этим необычайно неприятное ощущение. В ужасе, что это может быть одержатель, я стал произносить Имя В[ладыки]. Неприятное ощущение прекратилось, я проснулся окончательно и стал раздумывать о том, что бы это могло значить? Вначале я пришёл к тому мнению, что я проснулся во время входа в меня астрала, но потом это мнение у меня поколебалось. Может ли начать действовать сознание ранее полного входа астрала в физическое тело, и может ли это сопровождаться неприятным ощущением вхождения в тело чего-то постороннего? Таким образом, я не знаю, что это было. Было ли это естественное явление возвращения астрала в свою оболочку или в меня пытался проникнуть тёмный пришелец, но своевременным обращением за помощью к Владыке я его отогнал?

Попутно с этим хочу рассказать о других явлениях, бывших со мною. Когда я писал главу о психической энергии, у меня возникла мысль помочь себе при помощи психической энергии в том, от чего я страдаю всю жизнь. Теперь мне ясно, что кармой мне было назначено испытывать разные боли в течении всей жизни. Так, будучи ещё мальчиком, гимназистом и затем на военной службе вольно определяющимся, я много страдал от того, что в детстве, вероятно, от тесной обуви у меня согнулся палец на ноге. Всякая новая обувь, всякое беганье и игры с мальчиками и маршировка и походы на военной службе причиняли мне сильную боль, но я никогда не жаловался, ни к кому за помощью не обращался. Лишь будучи уже офицером, я решил ликвидировать это страдание, отправился в госпиталь, и там мне отрезали два сустава этого пальца. Но лишь только я освободился от этой боли, как у меня появилась новая хроническая болезнь. Я снова подверг себя тяжкой операции, которая едва не стоила мне жизни. Но тотчас вслед за этим на почве сильного нервного напряжения я заболел воспалением надкостницы в нижней челюсти, что тянулось четыре года и потребовало многих операций, о чём я как-то писал уже Вам. Последствия этой болезни и связанных с ней операций настолько тяжки, что заставляют меня страдать и по сие время. Благодаря продолжительной опухоли челюсть сдвинулась со своего места, старый сустав исчез и появился новый, который хронически при каждой простуде воспалялся. Благодаря удалению всех зубов в нижней челюсти искусственный протез не к чему прикрепить, и он во рту болтается, вследствие чего я никогда не мог ничего ни разжевать, ни откусить. Но, тем не менее, я кой-как приспособился, но в последнее время моё положение резко ухудшилось. Благодаря тому, что бездействует нижняя челюсть, пришла в негодность и верхняя. Все зубы расшатались, некоторые уже удалил и на очереди ещё несколько. Вскоре не только кушать, но и говорить буду с трудом.

Естественно, что в таком положении я ухватился за мысль помочь себе психической энергией. Взял формулу Эмиля Куэ: «Мне с каждым днём становится всё лучше и лучше во всех отношениях», я прибавил ещё свою: «Каждый мой орган функционирует правильно». Но так как я забочусь и о духовном преуспеянии, то я прибавил ещё фразу: «Я освобождаюсь от желаний и раздражения». Вот эти три формулы я стал читать утром и вечером. В первую же ночь я увидел следующее: Я с отцом нахожусь в комнате, за дверью в передней какой-то шорох. Отец (старое сознание) говорит мне: – Это воры, я пойду снаружи, а ты открой дверь изнутри. – Я открыл дверь и вижу несколько рабочих, которые работают каждый по своей специальности. Один из них сказал мне только одно слово: «Ремонт», и я понял, что прибыли силы для ремонта моего организма.

Через некоторое время я усомнился в том, – имею ли я право самовольно менять то, что мне назначено кармой? Я хотел одобрения и согласия Высшего мира. Поэтому я начал делать ещё пранаяму, но вместо механического отсчитывания чисел я стал при вдыхании произносить мысленно то, что мне нужно для духовного и физического развития, а именно: мудрость, любовь, здоровье и молодость. Во время паузы я два раза мысленно произносил «Аум» как просьбу к Высшему Миру, чтобы Он утвердил просимое. Во время выдыхания я произносил обратные понятия и опять два раза «Аум». Вся эта пранаяма занимала пять минуть времени. И опять, когда я начал э то проделывать, я увидел следующее: я нахожусь в той комнате, в которой происходит ремонт, рабочие заняты каждый своим делом. Вдруг я вижу, что приближается какое-то существо из Тонкого мира. Я сказал рабочим: – Прекратите работу, приближается руководительница, – но они на мои слова не обратили никакого внимания, продолжая работать. Я думал сначала, что это Вы, но когда она спустилась в комнату, я увидел, что это не были Вы. Она сказала с акцентом (из чего я понял, что она не русская) только одну фразу: «Какой здесь тяжёлый воздух, откройте окна». Из этого я понял, что моя просьба услышана, и назначено какое-то Существо для наблюдения за ремонтом.

Вначале всё было ясно, понятно и радостно. Я заметил улучшение состояния своего здоровья, и даже появление в седине чёрных волос. Но с течением времени уверенность в том, что с помощью мантрама и пранаямы я достигну столь существенных изменений в своём организме, как появление удалённых операцией зубов, меня покинула. Теоретически всё как будто легко и достижимо, но на практике, как Вы писали в последнем письме, нет ничего более трудного. Я вижу, что не могу помочь себе даже в пустяках, а не то, что в столь серьёзном деле. А раз пропала уверенность, не может быть речи о достижениях.

Хотя в «Беспредельности» говорится, что «всякое жизненное устремление находит своё утверждение в Космосе», но я не знаю, насколько моё устремление может считаться жизненным? Вообще, оно может быть и неподходящим и, самое главное, несвоевременным. В Учении сказано, и Вы пишете в последнем письме, что «преждевременность судима». Если по карме я должен продолжать страдать, то никакие пранаямы и мантрамы не помогут. Если я продолжаю читать мантрам и делать пранаяму, то лишь для поддержания здоровья, которое порою сильно сдаёт, и если мне суждено получить в этой области облегчение, то оно придёт в то время, которое известно Владыке. Мне же самому что-то ускорять не следует, чтобы не быть судимым за преждевременность. К такому выводу пришёл я. Вот, дорогая Елена Ивановна, мысли и чувства, которые волновали меня в последнее время. Простите, что я отнимаю Ваше драгоценное время чтением о своих личных чувствах и переживаниях.

Могу сообщить ещё о некоторых радостных наблюдениях. В последнее время было несколько раз, что во время молитвы приятная теплота появляется в сердце и разливается по всему телу, а иногда каждое слово молитвы повторяется в сердце.

Шлю Вам и Николаю Константиновичу чувства любви, преданности и уважения.

А. Клизовский

 

 

63. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 23.09.1937

23 сентября 1937 г.

Дорогой Александр Иванович, вчера получила Ваше письмо от 24.VIII и главу о значении Сердца. Спешу отослать Вам краткую заметку. На первой странице Вы пишете: «Как бы ни была велика ценность человеческого ума, необходимо признать, что эта каждая обособленная или взятая по отдельности человеческая способность имеет значение не абсолютное, но относительное». Как ум, не просветлённый огнями сердца, так и сердце, не поддержанное умом, – явления уродливые. Во всём необходимо равновесие. Цель эволюции и есть достижение равновесия или гармонии всех способностей и чувств человека. Бедствие нашего времени именно и заключается в установившемся страшном разнобое между умом и сердцем. Также, если мы имеем перед собою Беспредельность, то, конечно, все способности могут развиваться беспредельно. Но опять-таки правильное развитие их будет обусловлено равновесием или гармоническим раскрытием всех сил, заложенных в человеке. Синтез и есть высшая гармония.

Каждый планетный цикл, или круг, имеет свой предел для развития человеческого организма, и с каждым новым циклом ступень достижения повышается. Так, развитие интеллекта на нашей Земле получит своё полное развитие в Пятом круге и в Пятой расе его, пока же мы ещё только в Четвёртом и в Пятой расе, при завершении её, потому для нашего круга интеллект уже достиг апогея своего развития и с нарождением Шестой расы, вернее с её утверждением, ибо уже немало людей, принадлежащих к Шестой расе, мы вступим в эпоху развития духовного сознания, имеющего своё основание в сердце.

Имея в виду эту главу для реферата, можно кое-что и сократить. Может быть, упоминание о Кругах излишне для реферата.

Хотя Вы уже предупреждены относительно Батуринской компании, всё же посылаю Вам и листовку, изданную ими, – комментарии излишни! Также прилагаю и заметки из газеты «Оборонческое движение». Много тьмы!

Конечно, каждое общение с тёмными неминуемо приносит и свои последствия в той или иной форме. Потому так важно распознавание ликов, чтобы знать, как защититься от этих волков в овечьих шкурах. Приветствуем решение Рихарда Яковлевича не посылать им книг Учения. Не с доброю целью выписывают они эти книги.

Газетное сообщение относительно еврейского происхождения Кришнамурти – самая наглая ложь! Кришнамурти – чистокровный индус, брамин. В этом не может быть сомнения. Его семья была хорошо известна в Индии, и в своё время отец его вёл судебный процесс против Ледбитера и А. Безант, обвиняя их в развращении его сына, но дело он проиграл и скоро после этого умер.

Конечно, как юдофобство, так и юдофильство^[24] одинаково несправедливы, когда они простираются на весь народ. В каждой нации есть свои отрицательные черты. И сейчас некоторые народности выявляют свои далеко не привлекательные стороны. Всё агрессивное, захватное и злобное не может иметь места в эволюции, и карма таких народов уже взвешена, но, конечно, решительный удар для каждой страны приурочен к своему сроку. Иногда слишком быстрым изъятием яда из организма можно нарушить равновесие и вызвать преждевременное распадение его. Так и в организме планеты приходится терпеть ядовитые очаги, чтобы именно не нарушить равновесия и тем не пресечь где-то весьма полезный процесс. Помните, как сказано в книгах Учения, что под знаками войны много полезного происходит. Если бы не угроза со стороны Германии и Японии, необходимое очищение в нашей стране не могло бы наступить с такой головокружительной быстротою. Ждём теперь ноября с его сроками.

Несомненно, именно западное еврейство с его совершенно исключительным поклонением золотому тельцу и растяжимою совестью особенно чуждо русской душе, и сами они чрезвычайно враждебны были и есть к России. Но всё же среди русских евреев встречались и светлые личности. Мне всегда казалось, что по духу евреям особенно близки англичане, недаром их называют «the lost tribe»^[25]. И если можно сказать, что «поскреби русского и найдёшь татарина», то же самое можно утверждать и по отношению к англичанам и евреям. И на самом деле нигде они не пользуются таким полным признанием, как в Англии. Даже в Америке, где их такое множество и где они занимают самые ответственные места в Правительстве, всё же есть целые местности, из которых они изгнаны. Имеются школы и отели, в которые ни один еврей не допускается, и вообще еврейское общество вынуждено держаться особняком. Сейчас в Америке происходит глухое брожение против семитов. Уже раввины очень обеспокоены этим и призывают свой народ искать причины такому растущему антагонизму против всего еврейства даже в их Новом Иерусалиме, каким они считают Нью-Йорк. Ведь ни в одной стране при въезде вы не найдёте на станции или пристани обозначения города еврейскими буквами, но, подъезжая к Нью-Йорку, вы видите рядом с английской красующуюся и еврейскую надпись. За последние годы вышло много книг, раскрывающих деятельность многих и многих против нашей родины. В этом отношении особенно интересны записки Якова Шифа, врага русского народа, изданные его сыном. Непонятно, что заставляет их, как Миме в опере Вагнера, рассказывать и выдавать свои интриги! Крайне поучительно возобновить в памяти всеобщую историю, хотя бы только за последнее столетие, и дополнить её по мемуарам лиц, принимавших деятельно участие; на многое брошен новый свет. Россия может гордиться.

Сейчас получили письмо из Парижа, привожу выдержку, которая порадует каждое русское сердце: «10 сентября я был на выступлении военного хора, приехавшего оттуда. Хор состоит из 185 человек, одеты в длинные рубахи хаки, гвардейского образца, с белыми ремнями, и синие шаровары (с красными лампасами у казаков), высокие русские сапоги, фуражки обычного русского вида с цветными околышами по родам оружия. У многих знаки отличия за рубку, стрельбу и т.д. Выправка, дисциплинированность великолепны. Пение же этого хора производит потрясающее впечатление. Россия как живая перед нами. Песни военные, победные, глубоко патриотические. Нельзя было без волнения смотреть на этих русских людей, представителей той силы, на которую возложена защита священных рубежей родной земли в ответственнейший момент истории. С исключительной силой звучали их слова – «готовы мы на смертный бой». С аккомпанементом кавалерийских фанфар, труб и барабанов они исполнили по-французски «Марсельезу» и французскую военную песню «Ле Шан Дю Дэпар»^[26], конечно, с «нижегородским» акцентом, но с недоступной французам мощью и с таким искусством хорового пения, что энтузиазм французской публики не имел границ. Люди бросали шляпы в воздух...» Так, годы страдания создадут армию, не знающую поражения. Точно так же имеем сведения, что критические отзывы об игре Художественного Театра шли из некоторых эмигрантских источников, враждебных всему исходящему из Новой России. Наоборот, успех был велик. И на последнем спектакле была устроена им огромная овация. Конечно, майя авторитетности газетных писаний ещё сильна, но уже приходится слышать такие замечания – «хотя это и написано в газетах, но на этот раз оказалось правдой». Да, все газетные сведения сейчас приходится очень и очень фильтровать.

Нужно кончать, почта уходит. Шлю Вам, дорогой Александр Иванович, радость воскрешению нашей родины, будем готовы принести все наши силы на служение ей во благо всему человечеству, ибо, истинно, лишь Россия может удержать равновесие мира.

Духом с Вами,

Е.Р.

 

 

64. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 22.10.1937

22 октября 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Вчера получил «Напутствие Вождю». С чувством глубокой признательности и благодарности к В[елико]му В[лады]ке и Вам принимаю этот дар и знак доверия ко мне, скромному сотруднику, в том великом деле переустройства и обновления мира, которое ведёт В[лады]ка и Вы, Его главная сотрудница. Сегодня, бегло, первый раз прочёл «Напутствие», чтобы схватить его дух. Говорится об обязанностях Вождя, преподаются мудрые указания как править народом. Надо думать, что не случайно это, и «листы упадают ко времени». Что же? Будем ждать событий, и да исполнится Воля Высшая.

Сообщаю, дорогая Елена Ивановна, что львовский мракобес Свитковский сделал новый гнусный выпад против Учения Агни Йоги. Посылаю Вам его статью в польском журнале «Лотос», переведённую на русский язык и мой ответ ему. Полагаю, что Вы не будете против такого ответа? Ведь оставить без ответа такое кощунство немыслимо. Это необходимо не для него, ибо он, как сознательный сотрудник тьмы, безнадёжен, но для читателей. Нужно читателю раскрыть истинный лик этого профессора невежества и тьмы. Странно то, что, как писал мне А[лександр] М[ихайлович], в следующем номере «Лотоса» печатается моя статья «Значение момента молчания», что служит показателем, что сам «Лотос», может быть, и не такой зловредный и не очень считается со Свитковским. В том же номере, где выступает Свитковский против Агни Йоги, на первой странице напечатана статья Н. К. «Следы мысли».

Посылаю Вам точно также прелестный рассказ «На дороге» о явлении преподобного Сергия Р[адонежского], перепечатанный из «Карпатской Руси». Один экземпляр я послал доктору Асееву. Может быть, он его напечатает. Недавно в Обществе зашёл в комнату, где живёт Стрекалова и где работает Трофимова. Увидел целую груду прелестных открыток, которые Трофимова исполняет по заказу магазинов и для англичан. Она предложила мне выбрать несколько и послать в подарок Вам, что я и делаю, как некоторое представление о её искусстве. Она очень хорошо передаёт и, вообще, схватывает лица. Я видел более сотни таких открыток, и все они разные, причём она не копирует, а фантазирует.

О нашем конгрессе Вы, наверно, имеет отчёты. Нужно признать, что он был удачным во всех отношениях. Устроители и участники приложили много старания для этого. Все остались довольны. Теперь у нас настоящий музей, четыре зала, три с картинами Н. К. и один прибалтийских художников. Музей <…>

[Окончание письма отсутствует.]

 

 

65. Е. И. Рерих – А. И. Клизовскому, 19.11.1937

19 ноября 1937 г.

Дорогой Александр Иванович, к большему огорчению должна была отложить ответ на Ваше письмо от 22.IX. Исключительно тяжкое нагнетание атмосферы отразилось на моём самочувствии, и я слегла на две недели. Сейчас возвращаюсь к прерванным занятиям и пишу Вам одному из первых. Ваша милая книга о психической энергии^[27] нами получена, большое спасибо. Конечно, сейчас трудно рассчитывать на её расхождение, но не в далёком будущем все эти книги будут оценены. Можно, если хотите, включить в Вашу новую книгу мои дополнительные сведения о центрах.

Теперь о журнале «Оккультизм и Йога». Думаю, что ввиду тяжёлого положения русского рынка в связи с мировыми событиями продолжение журнала потребует значительных материальных затрат. Ведь Александр Михайлович и в лучшее время постоянно терпел большой дефицит. Отягощать же Общество изданием журнала, да ещё на русском языке, не желательно, чтобы не сказать больше. Кроме того, финансовая сторона Общества перегружена. Ведь издание «Тайной Доктрины» и монографий и прочих книг, также создание Музея и созыв Конгресса потребовали огромных сумм. Нужно иметь некоторую передышку. На оповещение Александра Михайловича о его желании прекратить выход журнала Н. К. ему писал: «Вполне понимаем Ваши соображения о перерыве журнала. Скажем больше, это очень мудрый шаг, тем более что мы вообще не знали ни одного долговечного периодического журнала. В этом смысле книга как таковая гораздо устойчивее. Например, за один год на наших глазах в Индии прекратили существование пять серьёзных журналов, но книги постоянно печатаются и, конечно, будут иметь своё постоянное место в библиотеках. Для предполагаемого Вами изменения издания у Вас имеется хороший прецедент. Вы уже издали помимо журнала отдельною книгою "Герметизм". Такое нововведение сейчас даёт Вам хорошую возможность сказать, что вместо периодического журнала, влекущего за собою и всякие обязательства, Вы предпочитаете перейти на печатание отдельных книг и сборников. Конечно, никому нет дела, когда именно такие будущие книги могут осуществляться».

Также и я, в свою очередь, приветствовала желание Александра Михайловича прекратить издание журнала, ибо это дало бы ему возможность употребить лучшие годы на серьёзное изучение интересующих его вопросов, а то всё его время было занято редакторством и корреспонденцией с читателями, которая, конечно, никогда не оправдает затраченной на неё энергии и при малом жизненном опыте может принести много тяжких последствий. Многие письма пишутся с предательской, с шпионскою целью. В этом Александр Михайлович мог уже убедиться.

Как и Рихард Яковлевич, я была против самого наименования журнала. Очень не люблю слово «оккультизм» и всякие напыщенные упоминания о посвящениях и посвящённых и т.д., об этом я тоже писала Александру Михайловичу. С этими терминами, в представлении очень многих, связаны вся бутафория и параферналия псевдооккультных организаций. Именно, сейчас нужны новые термины, отвечающие современной терминологии, принятой наукою, которая в своих последних открытиях так близко соприкоснулась с тончайшими энергиями и с потусторонним миром.

Моё мнение, если бы Латвийское Общество захотело издавать свой журнал, то такой журнал должен был бы быть совершенно самостоятельным и, конечно, на латвийском языке.

Теперь о странном явлении, испытанном Вами. Думаю, что это было затруднённое возвращение тонкого тела в физический футляр. Иногда космические условия бывают так тяжки, что возникают разные трудности при овладении физическим телом. Но, во всяком случае, прекрасно, что Вы вспомнили и произнесли Имя, – это Щит от всего.

Грустно было мне прочесть о злоключениях, которые при состоянии современной хирургии, особенно в Америке, где сейчас нарастают^[28] и вставляют целые новые кости, так легко были бы в своё время исправимы. Но у большинства людей Вашего возраста обе челюсти вставные, и они отлично справляются с этим аппаратом. Потому не горюйте чрезмерно. Очень меня огорчило сообщение, что, начав утверждения и укрепления здоровья посредством утверждения психической энергии, Вы вдруг усумнились и бросили это весьма полезное упражнение. Ведь лишь железная воля, железное постоянство, или ритм, может привести к цели. Конечно, невозможно ожидать, чтобы от простого утверждения здоровья вновь выросли удалённые зубы (такие достижения ещё в далёком будущем), но при постоянстве самовнушения, несомненно, наступило бы улучшение общего состояния здоровья. И кто знает, от каких других заболеваний Вы застраховали бы себя. Потому жалею очень, что Вы бросили это полезное действие. Никакое усилие не пропадает, и если даже не в этом, то в будущем Вашем воплощении такое укрепление воли принесло бы свои благие результаты. Именно усилия, прилагаемые нами, и есть основа всех достижений.

Итак, моё утверждение, что теоретически все йогические достижения кажутся лёгкими, но на практике нет более трудного, вместо нового прилива бодрости и настойчивости принесло Вам разочарование? Вот почему я всегда сожалею, что такие писатели, как Рамачарака, давая недурное изложение некоторых основ индусских йогических систем, в то же время с легкомыслием дилетанта говорят о лёгкости овладения самыми высокими достижениями радж-йогов. Читатели-новички верят ему на слово и принимаются за предписанные упражнения, и, когда ожидания их не оправдываются в ближайшее время, они впадают в разочарование и становятся ярыми отрицателями и даже врагами. Никто не хочет подумать, что если, чтобы сделаться выдающимся художником, или артистом, или учёным, нужны не только многие накопления в этом направлении в прошлых жизнях (так называемые прирождённые способности), но и годы упорного и постоянного труда в настоящей жизни, то тем паче необходимы самые настойчивые устремления к расширению и дисциплинированию своего сознания, которое одно способствует утончению и огненной трансмутации наших центров. Ведь достижения духовные, как связанные с ростом сознания, и есть наитруднейшие. Яркий пример такой трудности являет сейчас наше земное человечество, которое после многих миллионов лет существования и неисчислимых горьких уроков собирается сейчас истребить не только весь род людской, но и взорвать свою планету!

Дорогой Александр Иванович, последователю Нового Учения не приличествует поддаваться унынию и расслабляющему сомнению. Последователь Учения Жизни живёт для будущего, живёт в сознании Беспредельности, и потому он знает, что никакое устремление его, никакое ритмическое или постоянное усиление не может оказаться безрезультатным. Ибо лишь устремления и усилия, прилагаемые нами, являются основой всех достижений. Психическая энергия накопляется именно устремлением и усилиями. Также и упомянутая мною формула «преждевременность судима» не может относиться ни к устремлению, ни к самоусовершенствованию. Преждевременность эта относится лишь к предвосхищению сроков в начертанном плане или к преждевременной выдаче задания.

Вы правы: ощущение теплоты в сердце – одно из самых отрадных явлений. Прислушивайтесь к нему и питайте его признательностью к Великому Владыке^[29]. Вы не оставлены и находитесь под наблюдением, потому уныние недопустимо.

Сейчас пришло Ваше письмо от 22.X со всеми вложениями. Выпад Свитковского в переводе был переслан нам Паскевичем. Да, грубое невежество этого типа поражающе. Ваше возражение мне очень понравилось. Вы правы, что сам Свитковский безнадёжен. Нам давно было Указано, что с Польшей, так же как и с Болгарией, нужна осторожность.

Спасибо за поздравительные открытки. Поблагодарите г-жу Трофимову за внимание. Если удастся достать несколько хороших открыток с видами Индии, пошлю ей на память.

Радуюсь, что Вы понимаете, что нам с А. Каменской не по пути. Конечно, никакого письма от неё я не получала, хотя в своё время и Фёдор Антонович Буцен сообщал мне, что она собирается мне писать. Но всё к лучшему, ибо мне трудно было бы ответить ей. Знаю, что она не может быть полезной в нашем деле. Будьте крайне осторожны в переписке.

Главу о значении Сердца, вероятно, Вы уже получили, она была отослана недели три тому назад.

Вместе с Вашей последней весточкой пришло и письмо от Александра Михайловича Асеева. Письмо это нанесло мне большую боль. Александр Михайлович приводит в нём выдержки из Вашего письма к нему по поводу его просьбы прочесть Правлению его письмо с предложением перенести издание журнала «Оккультизм и Йога» в Ригу. Родной Александр Иванович, Вы знаете, как я радовалась каждому сердечному упоминанию Рихарда Яковлевича и Гаральда Феликсовича о Вас и Ваших трудах. Вы должны знать, как дорого мне это прекрасное отношение к Вам со стороны наших рижских друзей и как я хотела бы ещё больше спаять Вашу близость с ними. Справедливости ради, мы должны признать, что Рихард Яковлевич, и Гаральд Феликсович, и Клементий Станиславович Вайчулянис, и другие делают для общего плана Великого Владыки свыше своих средств и сил. Рихард Яковлевич, имеющий определённую службу и сам поэт, откладывает свои труды, чтобы заняться трудной корректурой и редактированием «Тайной Доктрины» и прочих книг. Гаральд Феликсович, перегруженный врачебною деятельностью, тем не менее, находит время для каждого дела. Разве не он торопит с изданием монографии, разве не он торопился с Музеем? Средства, пожертвованные им на «Тайную Доктрину», на монографии и Музей, огромны. При этом следует отметить совершенно исключительное явление, именно, что все книги издаются на русском языке, языке, который звучит диссонансом для многих в их стране. Мы до глубины души тронуты их отношением, и Вам скажу, родной Александр Иванович: такого устремления выполнить каждый Совет мы ещё не встречали. Потому мне так больно было прочесть критику наших достойных друзей. Друзей, которые не раз получали высшее Одобрение. Ведь Рихард Яковлевич Назван был духовным преемником Феликса Денисовича ещё до выбора первого председателя. Нам заповедано работать на объединение сотрудников. Последователи Учения Жизни должны уметь соблюдать Иерархию и не допускать осуждения старших членов новичками. Александр Михайлович привёл мне эти выдержки, чтобы осведомить меня о серьёзном положении в Латвийском Обществе. Видите, как вредно и несправедливо преломляются некоторые неосторожные слова в сознании людей, не знающих ничего об истинном положении вещей. Дорогой Александр Иванович, найдите в себе великодушие и посмотрите глазами сердца на деятельность наших рижских друзей. Рижские друзья – высокоотрадное явление на нашем пути. В Америке при американских средствах за 16 лет издано на английском языке всего 4 книги Учения!!!

Все русские, за исключением второй части «Листов Сада Мории», издавались раньше на наши личные средства.

Имейте в виду, что Александр Михайлович очень молод и не умудрён житейским опытом, потому его нужно оберечь и не сообщать ничего, что могло бы смутить и отяжелить его сознание. Прошу Вас, родной Александр Иванович, работайте на объединение сотрудников и на утверждение Иерархии, иначе можем ли мы считать себя на великом Служении? Мы должны представить общий фронт тьме и недругам^[30], которых немало, потому пусть червь недоверия и обиды не угнездится в ближайших, призванных творить великое культурное дело.

Рихард Яковлевич, сам поэт, высоко отзывался о Ваших книгах. Любите этих достойных тружеников.

Может быть, Вам будет интересно узнать некоторые сведения, которые мы получили из Парижа: «Депутат Поль Рейно (бывший министр), вернувшийся сейчас из Германии, заявляет, что там все заняты исключительным вооружением. Взрыва можно ожидать каждый день. По новым германским теориям, главное внимание должно быть обращено на поголовное истребление в неприятельских землях женщин и детей, чтобы прекратить расу (мужчин можно временно использовать на принудительных работах), затем на опустошенных территориях будут населены представители "высшей" расы, каковыми являются, впрочем, и итальянцы, и японцы, и арабы».

Ещё: «В особенности тяжко положение русских в Германии. Допускаются туда только "Вырожденцы", но, главное, наши соотечественники поставлены там в зависимость от тёмных личностей: по духовной части – епископ Тихон и отец Шаховской, возглашающие "Хейль Хитлер" по-немецки на ектеньи^[31]; по гражданской административной части – убийца Табороцкий (который застрелил В. Д. Набокова), возвращённый с каторги и назначенный начальником бюро по выдаче документов; по военной части – жандармский генерал фон Лампе; дипломатию "достойно" представляет в этой компании государственный изменник Зиберт, бывший в 1914-1917 годах вторым секретарем нашего Посольства в Лондоне, передававший неприятелю секретные депеши и шифры, затем разоблачённый, и бежавший, и приговорённый Военным Судом заочно к смертной казни».

Такую же картину можно начертать и на Дальнем Востоке. Также и похищение несчастного доверчивого Миллера – гнусное деяние предателей. Серебреники соблазнили многих, также и ненависть ко всему новому толкает безумцев в лагерь злейших недругов родины. Потому так необходима самая большая осмотрительность в корреспонденции с незнакомыми людьми. Шпионская и предательская деятельность возведена в некоторых странах в культ. Каждый гражданин и обыватель такой страны считает своим долгом быть шпионом.

Но всё же тучи несутся на юг. Север очищается. И новая Конституция^[32] – единственная Конституция, где упоминаются термины: «культурное строительство», «неуклонный подъём культурного уровня», «культурное общество», «культурные учреждения» и т.д. Пусть хотя бы сначала на бумаге привыкают к этому слову. Ведь в большинстве стран это слово совершенно вычеркнуто из обихода и заменено плоским словом «цивилизация». Нам много приходилось бороться за допущение и принятие слова «Культура» даже друзьями.

Итак, дорогой Александр Иванович, всем нам дан завет – единение, мужество и подвиг, этими огненными качествами строится Новый Мир и зарабатывается право на вход в Твердыню Великого Знания.

Почуйте устремление моего сердца видеть Вас спаянным полным единомыслием с нами и нашими друзьями.

Всего светлого.

Духом с Вами,

Е.Р.

 

 

66. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 8.12.1937

8 декабря 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Ваше последнее письмо, полное мудрых советов и указаний, полное доброжелательства, сердечности и нежной заботливости глубоко меня взволновало и до глубины души тронуло. Я несказанно благодарен Вам за это ценное письмо. Благодарю и за те внушения, которые Вы мне сделали за совершённую мною оплошность. Я их вполне заслужил. Я не должен был А[лександру] М[ихайловичу] о делах Общества что-нибудь писать, но это у меня сорвалось невольно в первый раз и, конечно, это будет и последний. Для меня ни одно событие не проходит бесследно. Я из всего делаю свои выводы и принимаю в соображение для будущего.

К сожалению, я в редких случаях оставляю копии своих писем и потому не могу установить, что именно и в каких выражениях я писал А[лександру] М[ихайловичу]. Но могу точно установить одно, что это не была критика ради критики. Просто мне стало невтерпёж, и я позволил сказать своё мнение человеку, которого считал своим и близким. Поэтому мне очень больно, что Вы приняли мои слова только как критику и проявление недоброжелательства к тем лицам, которым я желаю всякого добра (как и всем вообще), с которыми сотрудничал и продолжаю сотрудничать. Чтобы снять с себя эти ужасные для меня подозрения, я должен коснуться дел Общества, и предо мной снова встаёт тяжёлая перспектива причинить Вам огорчение и писать о том, о чём я хотел умолчать.

Предварительно должен Вам пояснить, что когда нам, русским, старшим членам Общества, стало ясно, что существует прочно спаянная ячейка (нуклеус) из латышей, которая правит Обществом, мы хотели создать такую же ячейку из русских, не с тем, чтобы ей противодействовать, но чтобы сотрудничать, проводить свои планы и защищать интересы русских. Эта идея принадлежала мне, и я предложил эту мысль, когда у нас гостил Евгений Александрович [Зильберсдорф], ему и Фёдору Антоновичу [Буцену]. Но Фёд[ор] А[нтонович] оказался для этой роли неподходящим, а Е[вгений] А[лександрович] всегда проживает в Двинске, и мы видимся редко. Поэтому некоторое время в Риге я был один, но вскоре оказалось возможным в качестве третьего лица ячейки принять Ольгу Никаноровну Крауклис. Она для этой роли оказалась незаменимой. Входя в контакт с женским персоналом Общества и умея улаживать возникавшие разногласия и недоразумения между инакомыслящими, она оказалась очень деятельной. Мы так и смотрели на свою деятельность как на стремление устранить из жизни Общества всё, что могло нанести вред тому великому делу, которому должно служить Общество. Встречаясь, мы не осуждали, но обсуждали наши общие дела, болея душой за то, что, по нашему мнению, шло не так. Конечно, мы могли проявить такого рода деятельность постольку, поскольку это было в наших силах.

Теперь я опишу несколько фактов из нашего последнего времени. Я понимаю, всю ответственность, которая падёт на меня, если бы я что-нибудь преувеличил или преуменьшил. Я опишу этот важный факт так, как я его пережил, так, как мне подсказало моё сердце. В один из четвергов в комнату Учителя были приглашены члены правления и Стреб[ейко Мейнгард?]. Р[ихард] Я[ковлевич] прочёл выдержки из Вашего письма, в которых говорилось о раздаче книг «Н[апутствие] В[ождю]» членам правления и Стр[ебейко?] и посылке книг Е[вгению] А[лександровичу] и Над[ежде] Павл[овне] [Серафининой]. Зная принципы водительства, я знал, что в письме было написано больше, но что Р[ихард] Я[ковлевич] нашёл нужным скрыть. То предположение оправдалось, ибо в письме было сказано: «и другим действительным членам». Когда Р[ихард] Я[ковлевич] подошёл ко мне, я спросил: разве г-же Крауклис не даёте? Он мне ответил: «по Указу». Тут мне стало ясно, чей указ выполняется. Выполнялся указ не В[ладыки], не Ваш, но Валковского. Радость получения этого великого дара мне была отравлена. Я остро почувствовал, что в таком месте при исполнении такого поручения совершается несправедливость. Я ушёл совершенно расстроенным и не мог успокоиться всю ночь.

Вы вправе предположить, что, быть может, было решено в первую очередь дать членам правления и перечисленным лицам. Но в том-то и дело, что нет. Одновременно с членами правления получила тайно г-жа Драудзинь^[33], хотя она не состоит в правлении, а из переименованных Вами лиц Евгений Ал[ександрович] не получил книги до сих пор. Разве это есть выполнение Указа? Разве такой случай не может вызвать справедливого возмущения? С моей точки зрения, получив такой указ, я, не медля ни дня, ни часа, постарался бы исполнить его хотя бы для того, чтобы доставить большую радость получающему.

Из этого случая Вы видите, насколько Р[ихард] Я[ковлевич] порабощён Валковским. Он и был недоволен Ольгой Никаноровной и Е[вгением] А[лександровичем], Первой – за то, что она написала письмо Вам и не переделала свой реферат так, как он хотел, чего О[льга] Н[иканоровна] не хотела делать, ссылаясь на то, что он одобрен Вами, а вторым – за то, что пишет и говорит им правду. Получается, как выразился Е[вгений] А[лександрович], какая-то одержимость Валковским. Исполняя Указ, Р[ихард] Я[ковлевич] способен изменить его смысл так, как это желает В[алковски]й.

Но этим история с раздачей книг не кончилась. Произошли хотя маловажные явления, но зная, что ничто не случайно, они являются показательными. Конечно, как всегда, было сказано держать получение книг в тайне. Я не предполагал говорить об этом О[льге] Н[иканоровне] хотя бы даже из-за того, чтобы не огорчать её, но решил рассказать тогда, когда она узнает об этом из другого источника. Я рассуждал так на основании бывшего у нас опыта с раздачей первых знаков доверия, но вышло так, что я первый рассказал ей обо всём. Зайдя как-то на квартиру четы Крауклис (мы живём недалеко друг от друга), я застал О[льгу] Н[иканоровну] в слезах. Так как на вопрос о причине слёз я не получил ответа, то решил, что будучи уже в Обществе, О[льга] Н[иканоровна] узнала о раздаче книг, и это причинило ей огорчение. Я стал уговаривать не огорчаться и рассказал всё, как было дело. Но О[льга] Н[иканоровна] отнеслась к этому случаю очень разумно. Она съездила в тот же день к Р[ихарду] Я[ковлевичу] на квартиру и в дружеской беседе дала понять, что огорчена не тем, что её обошли, но тем, что унижена в глазах своего ученика С[требей]ко. О[льга] Н[иканоровна] правильно указала, что за личные заслуги солдат может получить «Георгия», а командир его не получить, но это никогда не делается без ведома командира, и никогда солдату не говорят, чтобы он скрыл это от своего командира, ибо это было бы нарушением иерархического принципа, между тем, в Обществе этот принцип так явно нарушается. У меня был по этому поводу разговор с Р[ихардом] Я[ковлевичем] в Обществе, в присутствии О[льги] Н[иканоровны], во время которого он пытался выяснить, откуда О[льга] Н[иканоровна] узнала о раздаче книг? Я рассказал, как было дело. Разговор закончился тем, что я сказал, «что ведь Вы и первый раз обошли знаком доверия г-жу К[рауклис], и она получила после того, как я написал Е. И., и Вам приказано было выдать. Через некоторое время Р[ихард] Я[ковлевич] как-то пригласил О[льгу] Н[иканоровну] в комнату правления и с глазу на глаз, тайно, хотел вручить ей эту книгу, но она не приняла, сказав, что слишком высоко ценит этот дар, чтобы принять его под давлением обстоятельств и откладывает получение этого знака доверия до того момента, когда будет найдена возможность сделать это в торжественной обстановке, в присутствии правления, как это было в первый раз.

Расскажу несколько менее важных случаев в связи с конгрессом и открытием музея. Когда был назначен день конгресса, Е[вгений] А[лександрович] написал в правление о том, что Двинская группа желает приехать на конгресс. Ответа никакого. Е[вгений] А[лександрович] написал О[льге] Н[иканоровне], прося выяснить вопрос. Первый ответ был отрицательный. «Нет места», да и только. Но места оказалось более, чем достаточно для всех. Просто не хотели приезда каких-то староверов. Но О[льга] Н[иканоровна] с чисто женской настойчивостью, которая решила добиться положительного результата, полдня ходила за Р[ихардом] Я[ковлевичем] и, главным образом, за В[алковс]ким, доказывая, уговаривая, убеждая до тех пор, пока не добилась положительного ответа. Ведь если бы она написала двинчанам, что их приезд нежелателен и что для них нет места, то какая это была бы вполне справедливая и законная обида. Возможно, что эта группа вполне бы отделилась от рижской. Другую основную причину недовольства удалось устранить мне. Е[вгений] А[лександрович] несколько раз писал в правление, прося выслать несколько портретов В[лады]ки для награждения нескольких достойных членов Общества. Ответов на свои письма он не получал. Когда же во время конгресса выдавались портреты некоторым литовцам, я вспомнил о двинчанах. Здесь же присутствовал и Е[вгений] А[лександрович], которому, наконец, удалось получить то, чего он давно добивался. Нам удалось устранить и другие, более мелкие причины недовольства и разногласия между латышами и русскими, о которых не стоит упоминать, чтобы не удлинить это и без того длинное письмо. Из этого Вы видите, дорогая Елена Ивановна, что мы действуем не на разъединение, но на объединение, мы не только не вставляем палки в колёса нашему правлению, но стараемся устранить, что в наших силах, те камни на их пути, о которые они бы могли споткнуться окончательно. Нас за это недолюбливают и обходят тех, которых можно обойти.

Теперь несколько фактов из другой серии, которые рисуют ярый и определённый шовинизм. Когда было решено одну комнату музея предназначить для латвийских художников, то в Обществе торжественно было объявлено приглашение принять участие в выставке своим художникам. Наши художники Стразин, Осташев и Трофимова, которые все оказались русскими, решили откликнуться на это приглашение. Стразин подарил Обществу две свои лучшие картины – «Агни Йогу» и «Химавату». Содержание картин символическое, и, по объяснению самого художника, очень содержательно. Трофимова подарила прекрасно выполненную сирень. Осташев написал картину «Борьба света с тьмою». Картина очень эффектная и понятная. Но жюри, которое состояло из одного Пранде^[34], взглянув издали на картины, объявило: «Нет места». Спрашивается, для чего было приглашать своих художников участвовать в выставке, для чего было заставлять их работать и тратиться, если имелось в виду потом их так презрительно оттолкнуть? Выяснилась и другая ещё более показательная подробность. Трофимова, которая является ученицей Богданова-Бельского говорила, что если к нему кто-нибудь из правления съездит и пригласит участвовать в выставке, то он подарит Обществу одну из своих картин для постоянной выставки. Но перспектива иметь в музее картину Богданова-Бельского для их сознания оказалась неподходящей, и они от такой возможности уклонились. Комната, назначенная для латышских художников, наполнилась наспех купленными огромными полотнами достоинства ниже среднего, но зато там оказались произведения только художников с чисто латышскими фамилиями, что и требовалось доказать. Русские художники – Богданов-Бельский, Высотский и Виноградов – на открытии музея не были, ибо о них, не знаю, сознательно или несознательно забыли, и ещё накануне открытия музея приглашения им посланы не были. Художнику Стразину за то, что он осмелился во время самого конгресса по телефону требовать возвращения своих картин, когда он явился в Общество, было сказано, что он временно или совсем (этого я не знаю) из состава Общества исключается ввиду того, что его взгляды не соответствуют взглядам правления. Между тем, Стразин человек развитой, очень устремлённый, правильно понимающий и чтущий Иерархию.

Что касается издания книг большей частью на русском языке, то это является требованием жизни. В начале они ревностно взялись за перевод книг Учения на латышский язык и издание их, но они лежат почти без движения. В год продаётся одна-две книги, между тем, русские книги расходятся. Многие латыши, поступая в Общество, приобретают русские книги, но не латышские. Ориентировка на Запад, при современном стремлении Г[итлера?] насаждать в покорённых странах высшую расу, теряет свою почву и заставляет пересмотреть некоторые положения и выводы. Считали, что на Востоке – враг, и на Западе – друг, но жизнь показывает обратное, и некоторые уже учитывают это. Поэтому и издание журнала только на латышском языке, с моей точки зрения, дело определённо гиблое. Я не знаю, как Вас информировало наше правление, но вижу, что Вы на этот вопрос смотрите через их очки. Я уже писал, как обстоит это дело, Н. К. Я поддерживал и поддерживаю идею издания журнала на русском языке, находя его полезным, и чтобы дать выход обилию ценного на различные темы Учения материала, который дальше стен Общества не идёт. Я рисую себе отрицательное отношение нашего правления к этому вопросу так: когда выяснилось, что, как редактор, я хочу и буду самостоятельным, а средства соглашался дать Климентий Станиславович^[35], то обсудив такое положение, они нашли недопустимым, чтобы под флагом Общества выходил журнал, на который они не имеют права наложить своё «veto». И вот, по-видимому, Вам было расписано так, что это явление нежелательное, опасное и всё такое прочее. Так, по моему мнению, было отвечено на моё стремление более широкого сотрудничества с ними. Выходит, что не мы вставляем палки в колёса, но нам, не мы стремимся к разъединению, но с нами не хотят работать. Если мои предположения правильны, то комментарии излишни.

В заключение опишу случай неприкрытого шовинизма, который был проявлен ровно год тому назад. Тогда я писал Вам, что был нездоров, но причину своей болезни я от Вас скрыл. Теперь, за одно, расскажу. Читался в Обществе на латышском языке длиннейший доклад. Некоторые стали уходить. Первым ушёл Фрейман^[36], который вообще бывает редко и уходит рано. За ним ушло ещё несколько латышей. Затем ушёл я, и несколько русских, просидев 11/4 часа. Это вызвало бурю негодования почему-то только против русских. Говорилось, что русские – свиньи, что они не умеют себя держать, что нужно также демонстративно уйти, когда будет читать кто-нибудь из русских. Настрочили молодого доктора, чтобы он пробрал русских. В следующее воскресенью, на старшей группе Г[аральд] Ф[еликсович] сказал по этому поводу речь и потребовал от виновных объяснения. Из виновных в старшей группе оказались: Фрейман, я и Ольга Никаноровна. Фрейман не сказал ничего. Я сказал, что мы, русские, начали уходить тогда, когда ушло несколько латышей, знающих язык, что я не обижаюсь, когда уходят с моих докладов и что я оставляю за собой право на будущее время уходить тогда, когда мне это будет нужно. Ольга Н[иканоровна] выразила удивление по поводу того, что самый младший член Общества, и по возрасту и по пребыванию, позволяет себе делать замечания старшим в присутствии председателя.

На следующий день я получил от доктора цветы и письмо с разъяснением этого прискорбного случая, а когда он узнал, что я заболел, то несколько раз приезжал ко мне. По моему убеждению, моя болезнь тогда была результатом произведённого на меня нападения. Главную помощь я получил тогда от В[еликого] В[лады]ки, о чём Вы знаете.

Конечно, против милого доктора я ничего не имел и не имею. За его спину спрятались те, которые ругали нас за глаза, которые хотели сделать замечание, но не решались. Теперь, если читается длинный доклад на латышском языке, то предупреждают, что непонимающие могут уйти.

Из всего, что изложено, Вы видите, дорогая Елена Ивановна, что несмотря на то, что у нас были и бывают причины для недовольства, мы никогда не шли и не пойдём против Р[ихарда] Я[ковлевича] как председателя. Мы знаем, что он одобрен, что он является фокусом, что он много работает для дела В[лады]ки. Мы очень ценим его как прекрасного человека, честного работника и безупречного идеалиста. Мы также ценим Валковского как незаменимого работника и главного помощника Р[ихарда] Я[ковлевича]. Мы их понимаем и принимаем такими, какие они есть, с их достоинствами и недостатками, и если бы они точно так же понимали и принимали нас так, как мы их, то, возможно, что дело шло бы лучше, но причина лежит не в нас, а в национальном латышском характере. Семисотлетнее подъяремное состояние выработало в них хорошую черту – почитание и преклонение перед высшим, но и отрицательную – игнорирование и нежелание считаться с теми, кто от них зависит. Поэтому более широкого сотрудничества и более тесного единения между нами не может быть, но не мы уклоняемся от этого, но нас к этому не допускают. Соблюдая декорум, они иногда приглашают нас в заседание правления, но самые важные дела решаются единолично Р[ихардом] Я[ковлевичем] или, вернее говоря, Валковским. Хотя я и состою в правлении, так же как Климентий Стан[иславович], но ведь мы только кандидаты, и могли бы даже не приглашаться на заседания. Если же нас приглашают, то ни в коем случае не для того, чтобы считаться с нашим мнением, тем более, что К[лиментий] С[таниславович] всегда с ними соглашается, а если я не соглашаюсь, то я высказываю своё мнение один раз и в споры с ними не вступаю. Поэтому и получаются такие «ляпсусы», что всё решается единолично Валковским, который в такое святое дело как «Нап[утствие] В[ождю]» находит возможным внести свои личные симпатии и антипатии, и одних наградить за хорошее поведение, а других наказать за плохое.

Вы пишете, что Р[ихард] Я[ковлевич] хорошо отзывался о моих трудах. Но как же он может отзываться плохо, когда он одобрен В[ладык]ой и одобряется Вами? Но когда возникал вопрос о переводе моих книг на латышский язык, то он всегда молчаливо отклонялся. Между тем, не раз говорилось, что латышскому читателю, который интересуется Учением, но не знает русского языка, нечего дать читать. И вот, в Обществе имеется переведённый Джинараджадас^[37], переводится «Древняя мудрость», но две попытки, начатые без санкции правления, не привели ни к чему, ибо правление не находит этого нужным. Таким образом, даже вопрос народного блага приносится в жертву мелкому честолюбию. Если бы книги написал не К[лизовск]ий, но Р[удзит]ис, то они были бы давно переведены и изданы.

Мне очень прискорбно, что я всё это должен писать Вам, но если бы мои неосторожные слова А[лександру] М[ихайловичу], и не Ваше письмо, в котором Вы высказали тревогу и опасение за положение дел в Обществе, то я такого письма Вам не написал бы. Настоящим письмом я имел в виду убедить Вас в том, что мы, русские, и, в частности, я, прилагаем усилия к тому, чтобы иерархический принцип не нарушался. Когда же мы видим, что он нарушается самим правлением, то душевно об этом скорбим и лишний раз убеждаемся, что этот принцип, осуществляемый Р[ихардом] Я[ковлевичем] совместно с В[алковск]им, для нас является вопросом острым, больным и трудноразрешимым. Мы не приходим в восторг перед нашим правлением, но в этом они виноваты сами.

Перед кем мы действительно преклоняемся и кем восторгаемся, это перед Гар[альдом] Фел[иксовичем] и Кл[иментием] Ст[аниславовичем]. Тут нет политики, нет никаких экивоков, никаких недомолвок, но чистое горение и жертвенное устремление к подвигу на общее благо. Если от Общества отнять этих двух лиц, то прекратится вся его издательская деятельность. В Обществе есть ещё несколько состоятельных лиц, но не видно, чтобы они стремились облегчить ношу, взятую на себя этими двумя лицами, а выдержат ли они, вот вопрос? На бедного К[лиментия] С[таниславовича] навалились тёмные. На него торговцами поданы жалобы в городскую управу и податному инспектору, который уже обложил его штрафом в несколько тысяч лат, а Г[аральд] Ф[еликсович] так себя напрягает, принимая по сто и более человек в день, что в последнее время уже два раза должен был прервать приём и не был в Обществе из-за переутомления. Будем надеяться, что раз эти ценные сотрудники нужны делу В[лады]ки, то им будет послана сила и возможность закончить начатое великое дело.

Закончив всё вышеизложенное, я хотел перейти к другим вопросам. Во время писания мне приходила в голову мысль не посылать это письмо; думалось, что, быть может, меня минует сия чаша, но после сегодняшнего собрания вижу, что должен даже нечто добавить. Приходится констатировать, что Асеевское предложение явилось препятствием, о которое кой-кто спотыкается. Так как первое известие о том было встречено сочувственно, то я начал действовать в осуществление этого дела так, как я находил нужным, но когда моё намерение выяснилось, то против него восстала вся латышская клика. Тогда появился целый ряд причин, чтобы провалить это дело. Им удалось склонить Ваше мнение в пользу того, что это предприятие нежелательное и, по современному положению, опасное. Я никогда не разделял их страхов, против чего всегда восстаёт Учение, не разделяю и на этот раз, ибо за этими страхами всегда скрывается нечто другое. Если бы положение было безнадёжно, как Вам описали, то такой опытный издатель, как Гудков не брался бы за него. Истинная причина в том, чтобы не допустить русского до какого-то самостоятельного и ответственного дела. Отсюда предположение издавать журнал только на латышском языке, но об этом я высказал своё мнение выше. Всё сводится к тому, чтобы провалить издание на русском. Лично я в издании нисколько не заинтересован, знаю, какая это будет для меня обуза, но хотел приложить свой труд для распространения идей Учения. Если Вы и Н. К. находите, что издание этого или ему подобного в Риге нежелательно, то я беспрекословно ему подчинюсь, ибо Вам виднее, но с мнением правления не соглашаюсь, считая его эгоистическим. Вчера получил письмо от А[лександра] М[ихайловича]. Пишет, что против передачи издания Гудкову. Что же? Пусть издают в Ревеле, но если он перейдёт в руки таких издателей, как Гущик и Руд.[?], то светлое издание погибнет.

С большим прискорбием приходится констатировать и другой печальный факт, а именно, наше сотрудничество, даже в такой форме, как оно было, становится всё труднее и труднее. Нам хотят закрыть рты. Требуют, чтобы никто не смел писать Вам, не испросив разрешения правления и не дав своё письмо на просмотр. Мотив тот, чтобы не затруднять Вас чтением и писанием ответов на вопросы, которые уже поднимались. Мотив, конечно, можно приветствовать, но за ним скрывается и желание контроля Ваших корреспондентов. Потому так были недовольны Ольгой Н[иканоровной], потому и Ф[ёдор] А[нтонович] не раз слышал намёки по своему адресу за то, что обращается с разными вопросами и о положении в Р[оссии], которая их совершенно не интересует. Поэтому я и Е[вгений] А[лександрович], которые переписываемся с Вами без их ведома и согласия, являемся для них, как бельмо на глазу Из Р[ихарда] Я[ковлевича] хотят сделать непогрешимого архата, каждое слово которого для нас должно быть законом. Но так как Р[ихард] Я[ковлевич] своё мнение редко высказывает, и оно слагается из мнения В[алковско]го, и в последнее время Г[аральда] Ф[еликсовича], то претензия на непогрешимость нужна тем, которые стоят за ним/ Усиленно проводится желание отстранить от Вас всех, не допускать переписываться с Вами и сообщать Вам такую информацию, которая им нежелательна. Приходится убеждаться, что проявляемая в последнее время нетерпимость и непримиримость, высказываемые в очень резкой форме, исходят от Г[аральда] Ф[еликсовича]. Он далеко не такой безобидный, каким казался. Но принесёт ли это благо Обществу? Опасаюсь, что нет.

Мной недовольны за то, что я нашёл возможность, издавая журнал, освободить Общество от нового расхода, что выразилось вчера (12-XII) на собрании во время чтения полученных писем. Г[аральд] Ф[еликсович] по моему адресу сказал: «Что раз Р[ихард] Я[ковлевич] решил, что издавать журнал не нужно, то были неуместны всякие разговоры и переговоры». На самом деле, о том, что так решено, официально я ничего не знал, но знал, что за моей спиной творится противодействие этому начинанию. Поэтому, чтобы устранить единственный основательный довод против издания журнала, я и предпринял тот шаг, о котором сказано. На эту резкую выходку Г[аральда] Ф[еликсовича] ответила г-жа Драудзинь, сказав: «Можно говорить всё, но не в таком тоне. Этот жандармский тон в Обществе неуместен». А г-жа Рудзитис добавила: «Ведь К[лизовск]ий хотел, чтобы было лучше». Вот видите, дорогая Елена Ивановна, что я старался убрать из-под их ног этот камень, чтобы они не споткнулись, но они сильнее меня.

Заканчивая своё печальное повествование, должен сказать, что раньше у нас был дуумвират, а теперь триумвират. Раньше мы ощущали твёрдую, но вместе с тем мягкую руку Валковского. Большая заслуга его в том, что он никогда не выступал резко. Он упрямо проводил свою политику, но не старался дать это почувствовать. Теперь мы ощущаем, кроме того, твёрдую, но жёсткую руку Г[аральда] Ф[еликсовича]. Я его очень ценю. Мне очень нравится его горение и устремлённость, его энтузиазм и решительность, но он молод и неопытен и совершает промахи. Его нужно сдерживать во всём, даже в его устремлённости, потому что он может зарваться. Но удержать его некому или, вернее, он никого не послушает. И кто может сделать это лучше, нежели Вы с Вашим пониманием человеческого сердца, с Вашим тактом и умением подойти ко всему? Поэтому я обращаюсь к Вам и Николаю Константиновичу с просьбой помочь нам удержать равновесие в Обществе, хотя бы в таком положении, как было раньше, потому что создавшееся положение грозит осложнениями и может вылиться во что-нибудь уродливое.

У меня не было и нет даже намёка на какое-нибудь чувство недружелюбия к нашему правлению. Я их всех люблю и ценю. Знаю, что все они нужны и полезны на своём месте, что все они делают великое и благое дело, но как дать понять им, что благое дело нужно делать обеими руками, а не одной делать, а другой портить содеянное, что нельзя препятствовать другим делать благое дело, ибо его хватит на всех, что их желание, чтобы Вы смотрели на всё через их очки, чревато серьёзными последствиями, что монополия на общение с Источником Света не может принадлежать только им, что в исполнение Указов нельзя вносить личные чувства симпатии и антипатии?

Вот, я с большой скорбью и неимоверной тяжестью на душе написал Вам это письмо. Знаю, что причиняю Вам, нашим Мудрым и Светлым Руководителям, огорчение, но у меня было и остаётся ощущение, что я должен был исполнить этот тяжкий долг. Чистоту моих побуждений Великий Владыка знает, знает, что я писал не с тем, чтобы кого-либо умалить и что-либо унизить, но с единственной целью изложить объективно и беспристрастно истинное положение дела в том деле, которому я считаю своим долгом служить честно и нелицемерно.

Я откладываю своё намерение касаться в настоящем письме других вопросов. Слишком меня утомило это письмо, да и Вас я боюсь утомлять. Посылаю Вам очередную главу «Монада или Зерно Духа».

С искренним и сердечным приветом к Вам и Н. К. остаюсь преданным Вам

А. Клизовский

 

 

67. А. И. Клизовский – Е. И. Рерих, 18.12.1937

18 декабря 1937 г. Рига.

 

Дорогая Елена Ивановна!

Не закончив своего предыдущего письма и нуждаясь в Ваших указаниях, беру смелость снова утруждать Вас своим письмом. Во-первых, посылаю Вам копию моего ответа корреспондентке из Шанхая Евгении Антоновне Шишкиной, её фотографию, а также её несколько сумбурное письмо, которое ввергло меня в большое недоумение. Я не знаю, насколько правильно я ей ответил. Мне очень трудно судить о её видениях и явлениях, ибо она мне пишет на основании жизни, а я должен отвечать ей на основании теории. Вообще, таких лиц в последнее время мы встречаем всё больше и больше. У нас в Обществе имеются такие лица, это Стребейко и Осташев. Стребейку сбрасывали с кровати тёмные, а в Осташева среди бела дня швыряли поленьями. Когда они поступали в Общество, то ничего такого о них не было известно и выяснилось лишь впоследствии на занятии в группе Ольги Ник[аноровны]. Я с О[льгой] Н[иканоровной] решил тогда повлиять на них в том смысле, чтобы они не хвастались впредь такими «достижениями», выяснили всю опасность этого низшего психизма и советовали избавляться от тёмных, держа в сознании и призывая Имя В[лады]ки. Наши советы возымели своё действие. Теперь в Общество стремится попасть некто Янсон, про которую известно, что у неё бывают различные видения и явления. Поэтому её не хотят принять в Общество. Правильно ли это? Что с такими лицами делать? Неужели отвергать и предавать их в лапы тёмных? Ведь их нужно учить, а как учить, если отвергнуть?

Очень Вам благодарен, дорогая Елена Ивановна, за разъяснение вопроса о самовнушении. Я усомнился не в самой возможности достижения результатов, но в том, имею ли я право стремиться к освобождению от страдания, когда это страдание назначено мне законом кармы? Сомнение это явилось из опыта жизни, когда два раза освободившись от одного страдания, я получал горшее. Теперь, конечно, я понимаю разницу между тем, что было и что есть. Я даже не прекращал самовнушения, но лишь изменил некоторые положения в своём сознании. Теперь вернулся к прежнему.

Переделывая главу о центрах согласно Ваших указаний, я вставил все Ваши дополнения о раскрытии центров. Но выпустил то место, в котором говорилось о Воскресении Христа и о Преображении. Раз это место не только не давало ответа на вопрос: куда девалось физическое тело Христа при Воскресении Его, но вызывало подобный же вопрос при Преображении, что я счёл за лучшее этого вопроса совсем не касаться.

Я позаимствовал из Вашего последнего письма к Ф[ёдору] А[нтоновичу] то место, в котором Вы говорите о «Зерне Духа» и приготовил его, чтобы вставить в соответствующее место посланной Вам главы «Монада и Зерно Духа». Когда Вы будете читать подобные мысли у меня, то не забудьте, что Ваше дополнение у меня уже есть, и переписывать для меня его не нужно.

Очень замечательно то, что Вы пишете в этом письме о Сатане. Читая «Тайную Доктрину», я уже стал проникаться подобными мыслями, но должен сказать, что «Тайная доктрина» внесла большую путаницу в мои представления. Пока что знания мои не прибавились, но уменьшились. Я полагал, что я что-то знаю, теперь же вижу, что ничего не знаю. У нас раньше полагали, что «Письма Махатм» для незрелого ума опасная книга. «Тайная доктрина» гораздо опаснее.

Вчера мы имели удовольствие и большую радость видеть прекрасную фотографию с прекрасного портрета, написанную с Вас Святославом Николаевичем. Теперь мы имеем истинное представление о Вашем облике. Именно такой я Вас себе представлял. Конечно, сходство с Серовским портретом имеется, поскольку это можно судить по фотографии, но Св[ятослав] Н[иколаевич] дал более яркое представление о изящной женщине с печатью высшего одухотворения на лице. Именно совмещено то, что среди духовных подвижников мы, можно сказать, не наблюдали.

Я забыл сообщить раньше, что в Харбине вышла книга «О Теософии» протоиерея Аристарха Пономарёва. Конечно, можно себе представить, что пишет о Теософии протоиерей, да ещё изучавший Теософию по Штейнеру. Хотя он ссылается на Джинараджадаса, которого, по-видимому, держал в руках, но содержание этой книги его заскорузлых мозгов не коснулось, и он остался при своём узко-церковном понимании. Заканчивает он свою книгу критикой «Правды о Масонстве». Критика, конечно, очень слабая и касается не сути содержания, но выражений и отдельно выхваченных фраз. Заканчивает он свою критику фразой: «Примите уверения в нашем искреннем желании вашего духовного исправления». Хотел ему ответить письмом, но друзья отсоветовали. Если эта книга Вас интересует, то могу прислать Вам.

Сообщаю, что я хотел бы написать и наметил себе следующие главы для третьей и последней книги «Основ»: о Беспредельности, Матери Мира, Проблеме добра и зла, Общине духа (по кн[игам] Учения «Братство» и «Община»). О Матери Мира Вы мне указали написать в одном из своих первых писем, но я приберёг это для конца, но не знаю, как приступить и что сказать о таком великом и так мало понятом понятии.

Отправив Вам своё последнее письмо, через некоторое время пришёл к выводу, что сказал Вам не всё, не подвёл итога сказанному. Поэтому, чтобы покончить с этим вопросом навсегда и никогда более к нему не возвращаться, решил дополнить сказанное выводами и кратким обзором внутреннего состояния Общества, для того, чтобы Вы знали, чего можно от нас ожидать и чего нельзя.

Во-первых, должен исправить некоторые неточности, которые при проверке сообщённых данных обнаружились. Русским художникам приглашения на открытие музея были посланы. Вспомнила о них Ольга Никан[оровна] накануне открытия и настояла на том, чтобы приглашения были отправлены. Трофимова, уже поздно вечером, отнесла приглашения по адресу художников. Богданов-Бельский на открытии музея был, другие не были. Точно так же должен изменить своё мнения о г-же Драудзинь. В прежних письмах я сообщал о ней как о шовинистке, и хотя она такая и есть, но её шовинизм не ведёт к розни, и она являлась нашей сотрудницей по улаживанию недоразумений. Оказалось, что тот случай, который произошёл год тому назад, произошёл по инициативе Г[аральда] Ф[еликсовича]. Г-жа Др[аудзинь] умоляла его не выступать против русских, но он её не послушал, а те, которые могли остановить его, этого не сделали. Брошенный тогда в спокойные воды Общества камень розни долго давал себя чувствовать и потребовал немалых усилий со стороны благоразумных членов Общества к их устранению. В сущности говоря, рознь между нами не изжита, но лишь подавляется, и малые факты иногда показывают, что она может всегда вспыхнуть.

Теперь я хочу рассказать о том, в каком виде проявляется соблюдение иерархического принципа в Обществе. Жизнь нас учит, что когда во главе учреждения стоит хотя хороший человек, но слабый, то оно процветать не может. Но тот же опыт жизни говорит (что подтверждается и Учением), что когда власть осуществляется двумя лицами, которые являются дополнением друг друга, то результаты получаются блестящими. В жизни нашего Общества этого нет. Нельзя сказать, что В[алковс]кий является дополнением Р[ихарда] Я[ковлевича]. Если бы функции по управлению Обществом были между ними распределены, то, может быть, дело шло бы гладко, но у нас не председатель и его помощник, но два председателя, а в последнее время начинает себя проявлять третий. Со стороны Р[ихарда] Я[ковлевича] иногда проявляются слабые попытки освободиться из-под власти В[алковс]кого, но эти попытки ни к чему не приводят. Мы никогда не знаем, к кому обратиться по нужному делу. Обращение к Р[ихарду] Я[ковлевичу] обыкновенно ни к чему не приводит. Или он ничего не скажет, или выскажет десяток различных предположений, а если скажет что-нибудь конкретное, то оно неизменно отменяется В[алковс]ким. Если же обратиться к В[алковскому], то он всё откладывает и никогда не решает самого пустого дела сразу. Поэтому мы никогда ничего в срок не знаем, всё носит у нас случайный характер. Всё в самый последний момент объясняется В[алковс]ким. Поэтому и заседания правления не имеют никакого конкретного значения. Не было случая, чтобы решённое в правлении проводилось в жизнь; в результате всё оказывается изменённым. Не раз было, что, уходя с заседания, я был в чём-то уверен и в таком духе осведомил интересующихся, но потом оказывалось всё переиначенным и выходило, что я сознательно или несознательно, но наврал тем, кто меня спрашивал. Теперь, конечно, я всегда отделываюсь незнанием, ибо, действительно, мы ничего не знаем. Я сознаю полную бесполезность участвовать в делах правления, но хожу на заседания, чтобы не сказали: «Мы приглашаем, но он не ходит».

В Обществе не только не поощряется, но подавляется всякое проявление самодеятельности и инициативы. На всё, что не исходит от правления, неизменно следует отказ и запрет. Они хотят всё пропускать через себя, а если они этого сделать не могут, то это признаётся нежелательным и опасным. Они не имеют ни к кому доверия и ревниво хотят всё удержать в своих руках. Только отсутствием доверия ко мне и нежеланием выпустить из своих рук издание журнала, объясняется то, что они провалили такое дело как продолжение журнала А[лександра] М[ихайловича]. Только этим объясняется то, что у нас до сих пор нет никаких секций. В прошлом году было провалено желание организовать художественную секцию и, несмотря на желание и старание некоторых наших дам, организовать женскую секцию, её до сих пор нет. Р[ихард] Я[ковлевич] как-то высказал сожаление по поводу этого, но никаких секций не желает В[алковски]й, ему так удобнее. Поэтому само собой понятно, что недоверие сверху не может вызвать доверие снизу. Многие вновь поступающие члены Общества, присмотревшись к существующим порядкам, начинают их критиковать и отзываться иронически, некоторые отходят, некоторые уходят.

Нет строгих и определённых правил ни на что. Одних принимают в Общество без всяких затруднений, других с затруднениями, а иных совсем не принимают. Одних удаляют из Общества ни за что, других удерживают, несмотря на совершение подсудных дел. С престижем руководителей групп не считаются. Такое дело, как награждение портретами Учителя, происходит помимо руководителя и без его ведома. Одним словом, везде и во всём случай. При таких условиях осуществление иерархического принципа так, как это требует Учение, для нам является вопросом трудноразрешимым.

Сегодня, в последнее воскресное собрание (19-12) произошло событие, которое считаю нужным описать, ибо оно является дополнением ко всему сказанному о порядках в Обществе. В один из последних дней приходится день рождения Р[ихарда] Я[ковлевича]. В прошлые годы он получал в этот день поздравление с небольшим подношением от членов Общества. В прошлом году он получил «Разоблаченную Изиду», ещё раньше тоже что-то в этом духе. Но в этом году это вылилось в нечто торжественное и внушительное. Ему был поднесён массивный дубовый стул и небольшой столик, покрытый бархатной малиновой салфеткой, и на нём – серебряная чаша. До этого ходили слухи о стуле Учителя. И когда всё это было вынесено на середину зала в присутствии всех членов Общества, я полагал, что это предназначается в комнату Учителя, но оказалось, что это предназначается для Р[ихарда] Я[ковлевича]. Инициаторы такого подношения – Мисинь и Блюменталь – читали из «Иерархии» параграфы, касающиеся почитания Иерархии. Аида Вестур прочла целую выборку из Учения о почитании Иерархии. Мисинь и Блюменталь снова читали и снова говорили. Присутствовавший при этом В[алковс]кий не принял в этом чествовании Р[ихарда] Я[ковлевича] никакого участия и слушал, и смотрел на всё с большим недоумением. Из правящей тройки присутствовал только В[алковский]. Г[аральд] Ф[еликсович] уехал на две недели отдохнуть в провинцию, а сам виновник торжества тоже отсутствовал. Имею основание полагать, что всё это было устроено друзьями Р[ихарда] Я[ковлевича] в пику В[алковско]му, чтобы показать ему, что не он наш иерарх, но Р[ихард] Я[ковлевич]. Обращение было составлено: «Нашему любимому иерарху». Конечно, понимаю и ценю желание друзей Р[ихарда] Я[ковлевича] поднять авторитет его в глазах членов Общества. Но на меня такое чествование произвело впечатление некоторой несоизмеримости. Сам подарок в пятьсот лат при стеснённых средствах Общества уже явился несоизмеримостью, да и применение к маленькому земному Р[ихарду] Я[ковлевичу] тех слов и фраз, которые говорят о почитании Великого Небесного Воинства, для меня звучали диссонансом. Но буду рад, если это принесёт пользу установлению нормальных отношений в Обществе.

Из всего, что выше сказано, можно сделать такой вывод, что в Обществе существуют две правды. Одна правда в том, что правящие лица Общества, издавая книги Учения, делают большое полезное и благое дело. Правда в том, что они преданы Вам, нашим Руководителям, и будут выполнять Ваши указания по мере своего понимания. Правда в том, что они заслуживают за это всяческого одобрения и похвал. Но постоянные похвалы и одобрения убедили их в пагубном мнении, что хорошо всё, что они делают, и, базируясь на иерархическом принципе, они не допускают мысли о возможности критики своих действий.

Отсюда вытекает другая правда. Будучи на высоте в главной своей деятельности и заслуживая за это одобрение и похвалу, они во всех остальных отношениях не находятся на высоте и не заслуживают ни одобрения, ни похвалы. Вы знаете, так полагаю я, лишь одну сторону их деятельности, по ней судите об остальных, мы же видим и знаем обе стороны, и, испытывая на себе всяческие ущемления и спрятав своё самолюбие в карман, стараемся принять посильное участие в том деле, которое эгоистически они хотят оставить только для себя. Из этого Вы видите, дорогая Елена Ивановна, что мы не в силах проявить ни большего единения, ни большего сотрудничества, ибо это не зависит от нас. Точно так же не мы повинны в том, что иерархический принцип в Обществе нарушен и нарушается.

Хотя в Об[щест]ве русских более 20 человек, но далеко не все разделяют наше направление и нашу политику. Некоторые относятся ко всему безразлично, другие оправдывают во всём латышей и базируются на них. К числу таких принадлежит Слетова. Однако, несмотря на то, что она подделывается к правящей тройке, они с ней совершенно не считаются. От неё отняли группу и передали Г[аральду] Ф[еликсовичу]. На этот раз я не счёл возможным за неё заступиться только лишь потому, что она русская, ибо убедился в том, что как руководительница групп она является источником пересуд, осуждений и интриг. Но есть и отрадное явление. Есть русская, покинутая мужем, некто Даугавинь, которая могла бы работать в некоторых полезных направлениях. Но с ней не считаются, потому что она русская и притом нуждается. Она имеет общение с русской ищущей молодёжью, они собираются у неё на квартире, читают полезные книги, разбирают культурные вопросы. Перенести эту ячейку к нам в Об[щест]во невозможно. Об этом мы не можем даже заикаться правлению, ибо последует неизменный запрет, а открытое участие в них – обвинение во всевозможных опасных намерениях.

Изложив всё вышесказанное, я чувствую некоторое облегчение. Я исполнил взятую на себя тяжёлую миссию. Я раскрыл перед Вами все наши недочёты. Теперь Вы знаете всё. На будущее время я хочу воздержаться от необходимости описывать Вам наши отрицательные явления. Я хочу беспрепятственно заняться своим любимым делом – разбором сложных вопросов Учения. Если последует на это Ваш Указ, то, конечно, исполню его.

Евгений Александрович прислал мне копию своего последнего письма к Вам. Он так горячо за меня заступился и так хорошо отозвался обо мне, что мне стало даже неловко. Я очень ценю его рыцарский поступок. Который характеризует его прямую и честную натуру.

Ольга Никаноровна собралась написать реферат на тему «Воплощение и аборт». Чтобы доказать всю преступность аборта, нужно было коснуться вопроса о развитии человеческой сущности до появления в мире физическом. Нужно было бы иметь сведения из оккульт[ной] эмбриологии, но где достать такие сведения, не знаем. Она не решилась затруднять Вас этим.

Неизменно преданный А. Клизовский.

 

Примечания:

[1] Братство, 195.

[2] Здесь и далее – Россия

[3] Рудникова Нина Павловна (1890–1940) – русский теософ, представитель европейского белоэмигрантского движения (прим. ред.).

[4] Валковский Карл Оттович (Karlis Valkovskis) (1891–1957) – секретарь Латвийского Общества имени Н. К. Рериха, член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха со дня его основания (прим. ред.).

[5] Мисинь Янис (1891–1961) – член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха (прим. ред.).

[6] Абрамович Янис (1902 – ок. 1970) – член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха в 1933–1939 годах (прим. ред.).

[7] Тарабильда Петрас (1905–1977) – художник, член Литовского Общества Рериха (прим. ред.).

[8] Ковна – Каунас, Литва (прим. ред.).

[9] Слетова Людмила Борисовна (1902–1981), член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха (прим. ред.).

[10] Туккум – Тукумс, Латвия. Туккум – официальное название города до 1917 года (прим. ред.).

[11] Янушкевич Антон Иванович – переводчик книг Агни Йоги на польский язык (прим. ред.).

[12] Эмиль Куэ (фр. ?mile Cou?; 1857–1926) – французский психолог и фармацевт, разработавший метод психотерапии и личностного роста, основанный на самовнушении (прим. ред.).

[13] Буцен Фёдор Антонович (Теодор Ансисивич) / Teodors Bucens (1869–1942) – сотрудник Латвийского Общества имени Н. К. Рериха (с осени 1931), с 10.5.1936 член Правления Общества (прим. ред.).

[14] Сеплевенко Виктор Михайлович, член Болгарского теософского общества, переводчик «Листов Сада Мории»

[15] Братство, 155.

[16] Журнал, основанный Е. П. Блаватской в 1879 г.

[17] Промежуток российской истории с февраля по октябрь 1917 г., названный по имени председателя Временного Правительства А. Ф. Керенского. Синоним хаоса и переходного периода.

[18] Крауклис Ольга Никаноровна (1890–1959), член Латвийского общества имени Н. К. Рериха (прим. ред.).

[19] 100°F ~ 37,78°C; 120°F ~ 48,88°C; 76°F ~ 24,44°C (прим. ред.).

[20] Так в тексте.

[21] Братство, 463-464 (опубликовано в другой редакции).

[22] Надземное, 48 (опубликовано в другой редакции).

[23] Так в тексте. Следует читать: Сахасрара.

[24] Сверху от руки написано: всякие фобства и фильства.

[25] «Потерянное колено (Израилево» (англ.). В 722 г. до н.э. Израильское царство со столицей в Самарии (состоящее из 10 еврейских племён, потомков Иакова, получившего от Бога имя Израиль) было разрушено ассирийцами, которые депортировали всех жителей в Ассирию, где они были истреблены или ассимилированы – отсюда термин «десять потерянных колен Израилевых».

[26] Сверху от руки дана транслитерация: Le Chant du Depart.

[27] Клизовский А. И. Психическая энергия. Рига, 1937.

[28] Так в тексте.

[29] Сверху от руки написано: Учителю.

[30] Так в тексте.

[31] «Прилежное, напряженное моление» (греч.) – молитва православного богослужения, обычно сопровождаемая пением певчих.

[32] Конституция СССР 1936 г. – для своего времени самая демократическая в мире.

[33] Драудзинь Екатерина Яковлевна (Драудзиня Катрина Екабовна) /Katrina Draudzina (1882–969) – руководитель одной из групп изучения Живой Этики (с сентября 1936), секций детской (1937) и Женского Единения (с января 1938), член Правления Латвийского Общества им. Н. К. Рериха (с 1938) (прим. ред.).

[34] Пранде Альберт (лат. Alberts Prande) (1893–1957) – латышский художник, историк искусств, выпускник школы Общества Поощрения Художеств (прим. ред.).

[35] Вайчулёнас (Вайчулянис) Клементий Станиславович (Klements Voiculenas) (1881–1940) – член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха (прим. ред.).

[36] Фрейман Карл – член Латвийского Общества имени Н. К. Рериха (прим. ред.).

[37] Чуруппумулладж Джинараджадаса (англ. Curuppumullage Jinarajadasa; 1875–1953) – теософ, писатель, четвёртый президент Теософского Общества Адьяр (прим. ред.).

 

 

---

№105 дата публикации: 01.03.2026

 

Оцените публикацию: feedback

 

Вернуться к началу страницы: settings_backup_restore