№78 / Лето 2019
Грани Эпохи

 

 

Владимир Калуцкий,

член Союза писателей России

 

Зависть

Чем дальше уходит от меня тот день, тем явственнее проступает он в частностях. И нынче кажется, что он единый уже равен всей остальной моей жизни. И после того дня всё больше прожигает сердце то чувство, что в народе называется – зависть.

А началось всё ненастным декабрьским утром, когда вместе с хорошими знакомыми, супругами Васильевыми, мы отправились на их микроавтобусе в Задонск, в тамошний монастырь. Собственно, Василевы ехали с тем, чтобы подвести к задонским старцам некоего врача из Алексеевки, захандрившего на гражданке после долгой службы в военном госпитале. Когда в Алексеевке этот хмурый мужчина сел в автобус, мы и двинулись дальше.

Я тут, если честно, был лишним. И поехал единственно по старинной привычке к перемене мест. А тут бесплатный автобус, компания единомышленников. По дороге Наталья Васильева много рассказывала о недавней поездке на Алтай, к тамошним шаманам, а муж её, Денис Алексеевич, за рулём время от времени красиво пел:

 

Ой, то не вечер, то не вечер…

 

И только врач молчал, утонув головой в поднятом кожаном воротнике.

К монастырю подъехали после обеда, когда уже наметились сумерки. День будний, паломников нет. Сам монастырь нынче – большая стройка, и рабочих внутри ограды даже больше, чем монахов. Хотя все при деле, и черноризники так же усердно переносят брёвна и строительные козлы, как и их мирские подельники.

Кто бывал в Задонском монастыре, тот помнит, что обитель – почти город в городе. Обнесённый высокой стеной, он возносится десятками шпилей и куполов к самому небу и красота его подобна красоте Царствия небесного, как оно рисуется в воображении. В монастыре много памятных знаков тутошнего жития святых старцев, а прямо у главного храма стоит изваяние Тихона Задонского. Признаюсь сразу, что скульптура мне не понравилась. Новодел, подобие тех статуй, что нынче во множестве возникают на городских улицах и в скверах. Он совсем не вписывается в архитектурный ансамбль монастыря, хотя я могу и ошибиться.

Строительные леса наполняют и главный храм обители с мощами святителя Тихона Задонского. Нам несказанно повезло – в этот день рака святого была под главным куполом, со свободным доступом. У раки служил удивительно светлый и немножко смешливый священник, и я с супругами Василевыми стал рядом, со свечкой.

И пока у раки шла служба, храм жил своей жизнью. В дальнем его углу я зрел нашего угрюмого врача, беседующего со старцем. По лесам сбоку и почти над головой сновали рабочие.

И тут я увидел то, что навсегда пронзило меня больной завистью.

Я увидел ползающего на полу с тряпкой очень старого монаха. На улице – сырость – и мы протянули за собой след от обуви. И монах смиренно вытирал за нами плиты пола. И всё бы ничего, но я случайно встретился с ним взглядом.

И не было во взгляде монаха ни сырых плит, ни кучки паломников, ни даже этого храма, наполненного звуками службы и громыханием строительных лесов. Там было иное. В его глазах читалась вся любовь, все знания и вся скорбь человечества. Там читалось то самое Царствие небесное, что недостижимо для заблудших душ. Там читалась многострадальная и тяжкая жизнь, подарком и венцом которой стало монашество. Монах был совершенно счастлив с этой тряпкой, в этой сырости, в таком возрасте.

Такому венцу жизни можно только завидовать.

И тогда во мне она и вспыхнула – та самая зависть к монаху, что со временем только разгорается. Наверное – меня монах даже не заметил. Как и я не заметил окончания службы. Помню только, что на выходе из храма остановил меня другой монах, уже молодой, но несчастный с виду. Он передал мне тоненькую свечку и попросил в соседнем храме – а мы обошли весь монастырь – помолиться во здравие его сына Ярослава. Я тоже передал монаху такую же просьбу от себя и за порогом соседней монастырской церкви поставил свечку, уважив чернеца.

…А потом мы ехали домой, и оттаявший душой врач всю дорогу тешил нас весёлыми рассказами о прежней службе и своих мнимых страхах. Поездка к задонским старцам явно пошла ему на пользу.

А я отъезжал от монастыря и чувствовал, что он незримо держит меня. И чем дальше мы откатывались от обители, тем сильнее мне хотелось возвратиться назад.

Минуло несколько лет. Кажется – всё должно бы уже забыться – но глаза монаха всё пристальнее глядят в мою душу. Я знаю, что никогда не стану монахом. И ещё знаю, что имел счастье видеть совершенно счастливого человека.

И очень ему завидую.

 

 

Ваши комментарии к этой статье

 

№70 дата публикации: 01.06.2017